Но это был не финал. В 1907 году после смерти его первой жены Александры Михайловны Андреев находился на острове Капри, куда его пригласил пожить Горький.
Сюда приехала Надежда Антонова-Фохт.
В начале марта 1907 года на остров Капри приехала ко мне Надежда Александровна Фохт. Отдалась мне. Думали пожениться, но оказалось, что я ее не люблю, люблю только Шурочку. Теперь она живет со вторым своим мужем и часто пишет мне. И любит меня сильно и несчастна.
В сущности, Надя и ее мать сделали правильный выбор. Зачем девушке из хорошей семьи выходить замуж за нищего пьющего студента? Но летом 1897 года в жизни Андреева случилось событие, о котором он пишет в дневнике весьма скупо, куда больше уделяя места своим любовным страданиям. Между тем для семьи Андреевых это событие было самым важным. В августе их Коточка окончил юридический факультет Московского университета и был назначен помощником присяжного поверенного.
Семья вздохнула с облегчением. Появилась надежда на более или менее обеспеченную жизнь. Из “вечного студента”, каким он сам себя называл, Леонид превратился в дипломированного юриста.
Однако главное внимание в дневнике он уделяет знакомству с семьей Добровых-Велигорских. Эта часть его записей соперничает только с записками об Антоновой. И слово “соперничает” здесь вполне уместно.
Это как бы две стороны одного дневника – темная (Антонова) и светлая (Велигорские).
Летом 1896 года Андреев репетиторствовал в подмосковном Царицыне, где снимала дачу семья московского врача Филиппа Александровича Доброва (1869–1941), чей характер вполне оправдывал его фамилию. Его женой была Елизавета Михайловна – в девичестве Велигорская. Кроме них, на даче проживали ее мать Ефросинья Варфоломеевна Велигорская (урожденная Шевченко, любимая племянница украинского поэта), ее младшая сестра Александра (Шурочка) и два брата Петр и Павел. С братьями Андреев был знаком еще по Орлу, они учились в одной гимназии.
Перед тем как отправиться в Царицыно Андреев едва не погиб. 18 мая собирался с приятелями на Ходынское поле посмотреть на торжества в связи с коронацией Николая II. Вероятность погибнуть в чудовищной давке, в которую вылилось это массовое зрелище, была очень высока. Но не нашлись приличные башмаки, и от посещения Ходынки пришлось отказаться.
Перед приездом в Царицыно Андреев вел, по его признанию, “ужасный” образ жизни, о чем писал год спустя:
Приехал я в Царицыно после отвратительнейшего года, проведенного мною в кабаке… За моей спиной стояли эти ужасные дни и ночи в грязных холодных квартирах, где я, совершенно оскотинившийся, пил водку, с головой погруженный в тоску, отчаяние, грязь и даже подлость… И вот из этой тюрьмы меня переносят на свет. Чисто, светло кругом, чисто, светло на душе. Моя вконец измученная душа отдыхает. Я с жадностью ловлю и солнечные лучи, и пахучий воздух, и ласковые взгляды. Как вынырнувший из омута дышит жадно, не думая ни о чем, сознавая только, что с каждым дыханием входит в него жизнь, – так я оживал минута за минутой.
Отец Екатерины Михайловны и Шурочки Михаил Михайлович Велигорский происходил из дворянской семьи[25]. Образование он получил такое же, как и отец Андреева, – окончил таксаторские (землемерские) курсы при гимназии, только не Орловской, а Киевской. По окончании курсов был назначен в Черниговскую межевую палату младшим землемерщиком.
Дальнейшее его продвижение по службе было медленным. Это говорит о том, что связей у него не было. Напомним, что отец Андреева Николай Иванович устроился служащим в банк благодаря протекции своего шурина. Не было у дворян Велигорских и собственного имения.
