Мягкие прикосновения. Ласки на обнаженной коже. Тихий шепот – из губ в ухо. Приглушенный смех, теряющийся в горле и в волосах. Поцелуи. Губы, скользящие по шее, рукам, бедрам, животу. Сплетение ног. Пальцы, не прекращающие любовные игры. Познание через прикосновения. Волнительные складки. Чувствительные места. Открытия. Ожидания. Желание.
А затем участившееся порывистое дыхание. И сарай под дождем вновь наполнился проникновенными звуками любви.
Когда Леонора проснулась, все вокруг было в легкой дымке. Сквозь щели между досками в сарай пробивались лучи послеполуденного солнца, оставлявшие на полу светлые полосы и подсвечивавшие плавающие в воздухе пылинки. Дождь закончился. Капли срывались с крыши, падая на землю и в бочку для дождевой воды. В воздухе пахло влажной глиной и сеном, медленно подгнивавшим внутри тюков. От земли шел пар.
После занятий любовью тело Леоноры было расслабленным, а косточки казались мягкими, словно желе. Она бросила взгляд на лежавшего рядом обнаженного Джеймса, который крепко обнимал ее рукой за талию, как будто опасался, что она может исчезнуть. Лицо его было спокойным. Она вглядывалась в его черты с благоговейным трепетом: никогда еще он не казался ей таким красивым, таким совершенным. Следы тяжелого прошлого исчезли. Взъерошенные волосы беспорядочно торчали в разные стороны. В каштановых прядях застряло сено. Она улыбнулась, потом тихонько засмеялась и осторожно вытащила одну из травинок.
Джеймс пошевелился и, не открывая глаз, прижал ее к груди. Потом слабо улыбнулся и шепнул:
– Я люблю тебя, Лео.
Она уткнулась носом ему в шею и легонько провела ногтями по его боку, отчего тело тут же покрылось гусиной кожей. Джеймс приподнялся на локте, убрал с ее лица длинные пряди волос и заправил их за уши, открывая тонкую золотую цепочку с камешком, висевшую у нее на шее.
Леонора поцеловала его в висок, в уголок рта, а затем, прижавшись губами к его губам, раздвинула их кончиком языка. Здесь, в этом сарае, не было места страху – как не было и пути назад.
Она перевела глаза на пробивавшийся сквозь щели солнечный свет и вздохнула. Джеймс заметил на ее лице первые признаки тревоги и, словно прочтя ее мысли, пальцем приподнял ей подбородок:
– Мы все уладим, Лео.
– Так ты не уедешь?
– Я никогда не оставлю тебя.
Леонора улыбнулась и кивнула. Но по мере того как солнце поднималось все выше и припекало все сильнее, беспокойство ее нарастало. Джеймс обнял ее и погладил по волосам. По шее у него потекли теплые слезинки, и он прижал ее крепче.
– Мы все уладим. – Он не хотел отпускать ее. – Обещаю тебе.
Вдруг жеребец заржал и натянул поводья. Послышались новые раскаты грома, приглушенные и далекие, но постоянно усиливающиеся, только на этот раз они, казалось, исходили от самой земли. Овцы настороженно замерли, а ягнята закачались на слабых ножках. Ритм этих звуков напоминал шум скачущей галопом лошади. Леонора села, прижав одежду к груди. Джеймс вскочил, надел штаны, накинул рубашку и, на ходу застегивая пуговицы, направился к двери.
– Оставайся здесь, Лео! – скомандовал он, стараясь сохранять спокойствие, и выглянул наружу. – Думаю, это Том. Все еще слишком далеко, чтобы сказать наверняка. – Он бросил на нее нежный взгляд. – Не выходи, пока я тебя не позову, ладно?
Он заправил рубашку в штаны и закрыл за собой дверь.
Том так резко натянул поводья, что его лошадь встала на дубы.
– Господи, Джеймс, я тебя повсюду искал. – Он спрыгнул на землю и огляделся по сторонам. – Леонора с тобой?
Джеймс коротко кивнул, и лицо его стало жестким.
– Боже мой! – Том сплюнул на землю и, схватив его за руку, быстро заговорил: – Слушай, Джеймс. Алекс выгнал всю ферму искать ее. Я попытался оторваться, но они уже близко. Вы должны убираться отсюда. Немедленно!
Джеймс рванулся в сарай. Леонора была уже одета.
– Я все слышала, – сказала она.
Джеймс схватил лошадей под уздцы:
– Мы должны побыстрее уехать!
– Я не могу уехать, Джеймс. И нельзя допустить, чтобы нас увидели вдвоем. Поезжай один.
– Я тебя не брошу.
Том распахнул дверь сарая и уставился на них безумными глазами:
– Джеймс, ты должен сматываться! У тебя есть самое большее пять минут!
– Поезжай, Джеймс! – умоляющим голосом произнесла Леонора. – Пожалуйста!
Джеймс взглянул на Тома, потом на нее и, стиснув зубы, вскочил на лошадь.
– Давай в сторону восточных выгонов, – подсказал Том.
Джеймс повернулся к Леоноре, собираясь что-то сказать.
– Да поезжай же ты! – заорал Том.
Бросив на Леонору последний взгляд, Джеймс пришпорил коня.
Том озадаченно потер лоб, глядя на следы от копыт на размокшей земле, и в глазах его мелькнул страх.
– Подожду, пока он скроется из виду, и подам сигнал, что нашел тебя.
Он вышел из сарая. Через некоторое время прогремел выстрел, и эхо подхватило его, разнеся по всей равнине. Затем прозвучали еще два выстрела. И каждый раз Леонора вздрагивала, зажмуривалась и зажимала руками уши.
