Леонора открыла дверцу и вышла. При виде ее у него перехватило дыхание – от ее розовых губ, гладкой кожи, золотистых волос. Она была здесь! Мучительное бесконечное тиканье секунд наконец прекратилось – только что. Губы его зудели от желания поцеловать ее. Каждым нервом он жаждал прикоснуться к ней. Джеймс сделал шаг вперед, но Леонора едва заметно покачала головой.
– Не сейчас, – одними губами сказала она.
Оглянувшись на Тома, он увидел, что Алекс стоит к ним спиной. Не отрывая глаз от лица Леоноры, он потянулся через ее плечо за стоявшим на заднем сиденье чемоданом… и провел губами по ее щеке. От нее пахло духами. Он на мгновение коснулся ее талии, а потом вытащил чемодан из машины и отступил назад.
– Пойдем, Леонора! – крикнул Алекс, стоявший рядом с Томом. – Я умираю с голоду.
Леонора не смогла побороть морскую болезнь во время плавания по неспокойному океану, не смогла справиться с укачиванием при езде по бесконечным дорогам, и от этого лицо ее стало буквально зеленым. Сон слабо помогал преодолевать усталость и апатию. Каждый день она уходила на покой в самом начале вечера, а вставала, когда утро уже подходило к концу. И она знала причину этого. Она с невероятной радостью и леденящим ужасом понимала, что ее необычное состояние – тошнота и ощущение, будто кости вдруг стали мягкими, – связано вовсе не с долгим путешествием.
Они с Алексом сидели за столом друг напротив друга. Он рассеянно просматривал газету и что-то говорил о ценах на металл, долларах, рабочих. Голова ее была тяжелой, на лбу выступили капельки пота. От его монотонной речи ее мутило: желудок реагировал на это так же, как на дурной запах. К горлу подступила желчь, и Леонора поспешно прикрыла рот ладонью.
Алекс опустил газету и скорчил недовольную гримасу:
– Что с тобой происходит?
– Я неважно себя чувствую.
Желудок вновь сжало спазмом, и она бросилась к туалету, зацепив угол стола, отчего чайные чашки жалобно звякнули.
Через несколько минут Леонора вернулась. Лицо ее было белым как полотно, руки тряслись. От вида стоявшей на столе тарелки с яичницей ее начало тошнить с новой силой. Она прикрыла тарелку салфеткой и отодвинула от себя. Мередит подлила ей чаю.
– Тебе лучше? – спросил Алекс с полным ртом.
– Да, – солгала она.
Мередит поставила чайник на стол:
– Полагаю, уместно будет вас поздравить, да?
Внутри у Леоноры все оборвалось.
Алекс перестал жевать:
– Поздравить с чем?
– С ребеночком, конечно! У моей матери двенадцать детей. И уж я-то могу распознать беременную женщину!
Она подмигнула Леоноре и удалилась.
Подкравшийся страх потянулся, как проснувшийся кот, и Леонора защитным жестом прижала руки к животу.
Вилка Алекса зависла в воздухе. Брови его расправились, а складки на лбу смягчились.
– Это правда? – прошептал он.
– Я н-не знаю, – запинаясь, пробормотала она.
Словно в странном сне, Алекс приблизился к ней, опустился на колени и взволнованно сжал ее руки. Глаза его возбужденно блестели.
От такого проявления радости у нее внутри все сжалось. Все рушилось. Джеймс… Ребенок… Под руками Алекса все это превращалось в прах.
– Так что, ребенок? – Удивленное лицо Алекса сияло, губы расплылись в улыбке. – У нас будет ребенок?
Леонора ошеломленно уставилась на свои руки: его прикосновение вызвало в ней ощущение обреченности. Она ждала, как приговоренный к казни ожидает падения ножа гильотины. Сейчас у него в голове все сложится. Лгать бесполезно. Скоро ее беременность все равно стала бы заметна. Она ждала, зная, что стоит только Алексу сосчитать дни, недели и месяцы их супружеского воздержания, как он сразу поймет, что они не могли зачать это дитя. Тело ее заледенело и начало непроизвольно дрожать. На глаза навернулись слезы. Она ждала.
Пальцы его напряглись. Процесс ожидания закончился. Он все понял. Леонора, сдаваясь, подняла на него глаза. Все его радость и нежность разлетелись, разорванные в клочья. Остались лишь лед, ненависть и пугающая тьма.
– От кого он? – прорычал Алекс и сильно сдавил ей руки, впившись ногтями в кожу. –
Леонора застонала, пытаясь вырваться. Но его ногти впились глубже, оцарапав ее.
– Я не знаю!
Выпустив ее руки, Алекс отвесил ей пощечину, так что голова Леоноры мотнулась из стороны в сторону. Она схватилась за пылающую щеку, чувствуя вкус крови, сочившейся из уголка рта.
– Прошу тебя… – умоляющим голосом произнесла она.
Но Алекс был ослеплен яростью. Схватив Леонору за плечи, он немилосердно тряс ее, как охотничий пес терзает пойманного кролика.
– Говори немедленно, кто это был, иначе я за себя не ручаюсь!
– Он из госпиталя! – крикнула Леонора в отчаянной попытке хоть каким-то образом прекратить все это. В памяти всплыло нужное имя. – Доктор Эдвардс!
Алекс мгновенно опустил руки, словно ее кожа была пропитана кислотой.
– Это было после похорон, – торопливо продолжила она, – когда ты был на заводе. – В голове наконец оформилась наспех созданная ложь. – Прости меня.
На мгновение Алекс застыл на месте. Но затем его глаза забегали, как у безумца. Он облизал губы и склонил голову к плечу.
