– Обязательно, Шеймус! Это похороны все-таки. Неужели ты потерял всякое уважение к покойному?
– Трудно уважать человека, – пробормотал он, – который подбил нас взять этот жуткий участок земли.
– Постыдился бы! – Голос ее взвился с неожиданной горячностью. – Шелби были для нас настоящими ангелами с самого первого дня. Дали нам кредит еще до того, как узнали, кто мы такие. А потом мистер Шелби приехал к тебе и одолжил инструменты. Да еще и угощение привез от своей жены. – Она уперлась рукой в бок и покачала пальцем перед носом мужа. – А про землю он тебе говорил. Я рядом стояла, когда он рассказывал тебе про эту сухую почву. Помнишь, что ты тогда ответил? «Нет такой земли, которую О’Рейли не смог бы возделать». Стыдись! – Тесс ухватилась за воротник и, стянув края, застегнула его. Шея Шеймуса тут же покраснела. – Это ж надо, жаловаться на то, что нужно надеть воротничок на похороны человека, который столько нам помогал!
– Извини, Тесс, – пошел на попятную Шеймус. – Ты права. Простишь меня?
Она хотела продлить свой праведный гнев, но быстро смягчилась и разгладила отвороты его костюма.
– Конечно, прощу. – Но затем лицо ее помрачнело и улыбка исчезла. – Я немного на взводе. Не могла заснуть, все думала про бедную миссис Шелби и ее деток. Шестеро детей и еще двое на подходе! Ты только подумай, Шеймус! А их отец умер.
– Она будет неплохо жить за счет арендаторов.
– Ну, не знаю. – Тесс оглядела кухню и приподняла крышку на кастрюле с тушеным мясом. – Учитывая, что тут засуха и золотые прииски рядом, люди покидают фермы. Я слышала, что Холлоуэны просто собрали вещи и уехали, не сказав никому ни слова. Даже грязную посуду со стола не убрали!
Тесс надела капор. Ее кожа казалась особенно белой на фоне черной шляпки. Она посмотрела сначала на Джеймса, потом на мужа. В глазах ее заблестели слезы, и Шеймус взял ее за руку:
– Что случилось, Тесс?
– Просто смотрю на вас. Такие красивые! Такие сильные! Миссис Шелби потеряла мужа, а у меня есть вы двое. – Губы ее дрогнули. – Воистину Господь осенил меня своим благословением!
Вопреки рассуждениям Шеймуса об арендаторах и деньгах, на похороны пришло меньше двух десятков человек, да и те выглядели такими же бедняками, как и О’Рейли. Проповедник, печально приветствовавший скорбящих, производил несколько странное впечатление. На глазах его были очки с очень толстыми стеклами, а несуразно большая голова казалась слишком тяжелой для напоминающей скелет тощей фигуры. И во время панихиды он, похоже, был мыслями где-то в другом месте.
Перед священником стояла миссис Шелби. Ее крупное тело было укрыто черной кисеей, а под вуалью видны были пышные рыжие волосы. Ее ребятишки топтались рядом и маялись от жары и скуки.
Мальчик-подросток примерно того же возраста, что и Джеймс, неуклюже переминавшийся с ноги на ногу, взглянул на него и тут же уставился в землю. Все на нем сидело как-то криво – шляпа, пояс, галстук и брюки, которые выглядели совсем новыми. Он снова взглянул на Джеймса, ухмыльнулся, неловко дернул за подтяжки и, ударив носком ботинка по земле, обсыпал туфли старшему брату. Тот толкнул его в грудь, но тут вмешалась миссис Шелби, бросив на них предостерегающий взгляд.
Джеймс не вслушивался в слова проповеди, как, похоже, и остальные, за исключением миссис Шелби, которая держала голову подчеркнуто прямо, застыв во внимании. Он рассматривал фермеров, которые стояли с выражением нетерпения на лицах. Всем им явно хотелось поскорее вернуться на свои поля.
Когда служба закончилась, несколько мужчин принялись закапывать могилу, по очереди бросая в нее по полной лопате тяжелой земли. Остальные разбились на группки. Шеймус и Тесс присоединились к арендаторам, собравшимся вокруг миссис Шелби, жавшим ей руки и высказывавшим соболезнования. Маленькие девочки липли к матери, а мальчики постарше стояли вместе и старались выглядеть взрослыми мужчинами с суровыми лицами, плечи которых поникли под бременем тяжелой утраты.
К Джеймсу неуверенно подошел тот самый нескладный мальчик, сын Шелби, оценивающе пригляделся к нему и, похоже, удовлетворенный увиденным, протянул руку:
– Я Том.
– Джеймс.
Они пожали друг другу руки, неловко оттопыривая локти в сторону. Мужчины уже прихлопывали лопатами образовавшийся на могиле холмик.
– Мне жаль твоего отца, – сказал Джеймс.
Том опустил глаза, губы его дрогнули:
– Ты ведь О’Рейли, верно? Ты разговариваешь не так, как твои старики.
– Я родился здесь.
– Понятно, – сказал Том, которому понравился такой ответ. – Ходишь в школу?
– Нет.
– Мама говорит, что я тоже уже могу не ходить. Я теперь нужен на ферме. – Он пожал плечами и искоса взглянул на могилу. – Видишь этого проповедника? Он наш учитель. Стоит один день провести у него в классе, и будешь мечтать, чтобы он тебя закопал!
Джеймс улыбнулся. Том засмеялся, но тут же осекся:
– Я тебя тут раньше не видел.
– Я был занят, работал в поле.
– Вы с отцом работаете?
Джеймс решил пропустить мимо ушей эту неточность:
– Да.
– А наемных работников у вас нет?
– Нет.
Том понимающе кивнул:
