– К тому же у тебя нет шансов, – усмехнулся Джон. – Они смотрят только на Джеймса. Причем все трое.
Том театрально закатил глаза и фальшивым фальцетом пропел:
– О Джеймс, он так красив… и так таинствен! – И помахал ресницами.
Джеймс ухмыльнулся:
– Нельзя винить леди в том, что у них хороший вкус.
Оставшуюся часть пути они молчали, погрузившись в дрему под убаюкивающее покачивание повозки. Уже на подъезде к Саутерн-Кроссу навстречу им попалось несколько конных телег и прохожих. Все, кто попадался им на пути, учтиво касались края шляп и здоровались.
Том зевнул и отряхнул сено со штанов:
– Может, сначала забросите нас на железнодорожную станцию?
Старшие братья переглянулись. Уилл кивнул, и Джон, откашлявшись, пояснил:
– Когда мы приедем в город, вы должны будете взвесить пшеницу и забрать упряжь.
– Почему это? – Том сел между ними. – А вы куда пойдете?
– Нам нужно разобраться с одним делом.
Их загадочный вид вызвал у Тома насмешливую ухмылку:
– Каким еще делом?
Братья молчали.
– Да ладно, колитесь уже, – не отставал он.
– Мы добровольно идем на военную службу, Том, – негромко ответил Джон.
Скрипели колеса в колее, сено выскальзывало из повозки и цеплялось за колючки…
– Что? – задохнулся Том. – В армию? – Последовавшее мертвое молчание было красноречивее любого ответа. – Мама знает?
– Нет.
– И когда вы собираетесь ей об этом сказать?
– Сегодня вечером.
– Да она с ума сойдет!
– Именно поэтому мы и решили сначала записаться, а потом сказать ей. Иначе она просто посадит нас в доме на цепь.
Том откинулся на тюк, и по мере того, как до него доходил смысл услышанного, глаза его открывались все шире и шире. Он вдруг сел:
– Нет, вы этого не сделаете! В смысле без нас с Джеймсом. Вы никуда не поедете без нас!
– Женщин в армию не берут, сам знаешь. – Уилл хотел пошутить, но шутка вышла плоской.
– Мы поедем с вами, – решительно заявил Том.
Уилл натянул вожжи и, резко остановив лошадей на обочине, повернулся нему. Лицо его было строгим.
– Послушай, Том, ты поехать не можешь, потому что нужен маме и девочкам. Они нуждаются в тебе. В армии мы будем получать какие-то деньги и отсылать их домой, но этого недостаточно.
– Лучше вы оставайтесь, а мы с Джеймсом поедем.
– Так нельзя, Том. Без тебя мама не управится на полях, а Джеймс нужен, чтобы приглядывать за скотом. Ты и сам это понимаешь. К тому же ты мамин любимчик. Если с тобой что-то случится, для нее это будет все равно, что во второй раз потерять отца.
Джон сказал это без всякой зависти, и никто с ним спорить не стал.
Том сидел насупившись и пытался найти аргументы против этого решения:
– Это лишено смысла! Денег, которые вы будете получать в армии, не может быть больше, чем вы зарабатываете дома.
Джон вздохнул:
– Если теперешнее отсутствие дождей обернется новой засухой, а к тому все идет, в армии мы хотя бы получим примерно столько же. Слушай, Том, мы идем в армию! И мы не собираемся спорить с тобой, просто сообщаем это как факт. Ты остаешься за старшего, так что все счета будут у тебя. Дела наши плохи. Далеко не сахар. Мы не заплатили налоги за прошлый квартал и все еще выплачиваем банку процент за прошлый год.
– Но ведь прошедшие годы были хорошими, я сам видел цифры!
– У отца было несколько фальшивых долговых расписок – это не только его вина. А потом этот банк обанкротился. Так что начинали мы в минусах. После его смерти мы так и не выбрались из долгов. Я не собираюсь хныкать по этому поводу, как какой-нибудь бездельник, и тебе этого делать не стоит. Просто таково положение дел.
– Дело не только в долгах, – добавил Уилл. – Послушай, мы не гонимся за этой войной и сами не в восторге от того, что придется рыть окопы в Турции, но это единственный выход. Правительство раздает вернувшимся с войны общинные земли. Мама, имея арендаторов и не платя налоги, окажется в первых рядах тех, у кого могут отобрать имение. Если у нее будет двое воюющих сыновей, это станет хорошей страховкой, чтобы удержать его. По крайней мере, если мы захотим продать землю, то сами сможем получить от этого выгоду, пока это не сделало правительство.
– Слушай, мы с Уиллом уже все хорошо продумали, – сказал Джон. – От того, что ты будешь дуться, долги не погасятся, так начинай завязывать с этим прямо сейчас. – Он повернулся к Джеймсу. – Ты тоже часть нашей семьи, и мама нуждается в тебе. – Он кивнул в сторону Тома. – Поговори с ним. Это единственный выход.
Том все еще злился, когда они, сделав круг, выехали с рынка – его настроению явно не способствовало то, что продать пшеницу за хорошую цену не удалось. Урожай так или иначе портит человека, делает его прижимистым. В засуху нельзя вырастить достаточно зерна, чтобы получить прибыль; при влажной погоде его оказывается слишком много, и цены падают.
Они уже приближались к железнодорожной станции в центре города, когда Том вдруг остановился.
– Черт! Мы должны были побороться, чтобы получить больше денег. – Он развернулся. – Я возвращаюсь.
Джеймс сунул руки в карманы:
– Он не уступит.
– Тогда получит по зубам!
