Через несколько часов, уже при полной луне, телега заехала во двор их дома. Джеймс держался руками за голову, чтобы она не лопнула. Джон остановил лошадей и взглянул на свет в окне.
– Ну что, идем?
Братья потащили Джеймса к дому. Джон распахнул дверь ударом ноги, и она громко захлопнулась за ними. Младшие сидели за столом и ели. Но вот они увидели Джеймса, и ложки застыли в воздухе. Грейси испуганно вскрикнула. Миссис Шелби повернулась от плиты и застыла на месте.
– Девочки, принесите чистые полотенца! – скомандовала она.
Ошеломленные дети продолжали сидеть, уставившись на Джеймса.
– Ну же! – прикрикнула она. – Бегом!
Те, налетая друг на друга, ринулись из комнаты.
Джеймс откашлялся и похлопал Джеймса по спине:
– Ах, мама, видела бы ты нашего Джеймса! Он выбрал самого здоровенного мужика во всей округе! Эта тупая скотина натворила много бед, прежде чем он вмешался.
– Давайте его сюда.
Миссис Шелби придвинула стул и набрала в кастрюлю воды. Ее поведение вызвало у парней беспокойство.
Первым заговорил Уилл:
– Ну, тому тоже досталось прилично. И выглядит он определенно хуже Джеймса.
Миссис Шелби молчала. Трое братьев переглянулись – они ждали другой реакции.
– Идите помогите девочкам.
Миссис Шелби присела перед Джеймсом, приподняла его голову за подбородок и внимательно осмотрела лицо.
– Да он в порядке, мама, – заметил Том. – Там больше крови, чем каких-то повреждений.
Она обернулась.
– Проваливайте отсюда! Вы все! – Миссис Шелби проследила, чтобы они ушли. – Господи, я воспитала шайку идиотов! – Она повернулась к Джеймсу и начала промывать рассеченную щеку, придавливая сверху. – Ну что, гордишься собой?
Джеймс поморщился и от горьких слов, и от прикосновения воды к открытой ране.
– Тебе это понравилось? – спросила она. – Бить кулаком в чье-то лицо? Так напиться… Легче стало, да? Лучше?
Джеймс посмотрел на нее одним глазом и потупился.
– Ты ведь выше этого, Джеймс. – Она опустила полотенце в кастрюлю, и вода в ней окрасилась в розовый цвет. – Я могла бы ожидать такого от своих мальчишек. Но не от тебя. Твоя мать, должно быть, в могиле переворачивается.
Он отвернулся:
– Тесс не была мне матерью.
– Я это знаю. – Она помолчала. – Я говорю о твоей настоящей матери.
– А откуда вы узнали?
– Да нужно быть слепым или глупцом, чтобы не догадаться! – воскликнула она. – Вы с Шеймусом отличаетесь по внешности и характеру настолько, насколько вообще люди могут быть разными! – Она снова взялась за полотенце. – Я достаточно хорошо знала твою тетю. И поняла, что Тесс очень больна, раньше Шеймуса. Это она рассказала мне, что ты им не родной и что они тебя усыновили.
Лицо Джеймса осунулось, плечи обмякли. От виски в голове была тяжесть, мешавшая думать.
– Эта женщина любила тебя. – Голос ее дрогнул. – Для нее было мýкой видеть, что происходит с тобой. Вернее, что Шеймус делает с тобой.
– Она умерла из-за меня. – Треснувшее ребро укололо его в легкое, но Джеймс даже не вздрогнул.
– Это неправда! У Тесс был рак, Джеймс. Он поразил ее внутренние органы, слышишь? Из-за этого у нее было шесть выкидышей. Ты был единственным, что позволило ей продержаться на этом свете так долго. Ты! Она знала, что умирает, – знала еще до того, как они уехали из Ирландии. Она говорила, что ты единственное, что заставляет ее сражаться за каждый день своей жизни. Ты! – Миссис Шелби жестко обхватила его побитое лицо ладонями. – А теперь слушай меня, Джеймс, и слушай внимательно. В жизни у тебя есть выбор. Ты можешь позволить злости и скорби есть тебя изнутри. Можешь заливать эту боль алкоголем, пока она не отравит окружающих тебя людей. Именно так поступил Шеймус. Но он – проклятый трус, Джеймс! – Руки ее стали нежными, глаза заблестели, но голос по-прежнему звучал твердо. – У тебя есть выбор, Джеймс. Выбирай, что ты привнесешь в этот мир – умиротворение или страдание? – Она отжала полотенце в кастрюлю, и на этот раз вода стала темно-красной. – Иди спать.
Джеймс добрел до библиотеки и упал там на диван. Из угла вдруг послышалось прерывистое дыхание, и, обернувшись, он увидел всхлипывающую Шарлотту.
– Почему они побили тебя, Джеймси? – спросила она, и подбородок ее задрожал.
Ее слезы обожгли ему сердце.
– Я вел себя как идиот. В этом никто не виноват, только я сам.
Маленькая девочка нахмурилась так сильно, что ее личико перекосилось.
– Я испугалась, когда увидела тебя. По-настоящему испугалась. Я боялась, что ты умер.
В душе его, словно спичка, вспыхнуло чувство стыда. Он посмотрел на свои ободранные руки и вдруг ясно и четко понял, в чем состоит его выбор, понял это глубоко, до мозга костей.
В комнату вошли Джон и Уилл.
– Давай, милая, в постель.
Шарлотта тут же ушла.
– Мама одна? – спросил Уилл.
Джеймс кивнул, и они отправились в кухню.
Джеймс лежал в темноте на диване, и в голове у него наряду с болью пульсировали слова, сказанные миссис Шелби. Из кухни доносились приглушенные голоса, но разобрать что-то было невозможно. В основном говорил Джон, а Уилл подключался только время от времени. Миссис Шелби вообще слышно не было.
