Леонора. Девушка без прошлого полностью

– У меня в Кулгарди тоже есть дом. Часть времени здесь, часть там, – ответил Алекс. – К тому же это место предназначено скорее для моей жены. Не хочу, чтобы она находилась вблизи этих шахт. – Алекс стряхнул пепел с сигареты. – Кстати, через несколько дней я еду в Перт ее встречать. – Он внимательно посмотрел на них. – В свое отсутствие я доверяю вам управлять поместьем и присматривать за всем. По этой причине я отвел приказчикам жилье недалеко от дома, всего в полумиле в сторону ручья. Там есть водопровод и электричество.

Он щелчком отправил горящий окурок в озеро, вынул из кармана черную флягу и сделал большой глоток. Потом протянул ее Тому, и тот, запрокинув голову, с благодарностью выпил. Алекс протянул флягу Джеймсу:

– Теперь ваша очередь.

– Я не пью.

– Правда? – Алекс удивленно приподнял брови. – Ну, дело ваше. – Он вытер губы и спрятал флягу в карман. – Вы женаты, ребята? – спросил он.

– Нет, – ответил Том. – Чтобы ничего не отвлекало.

Алекс громко рассмеялся:

– Разумно. Очень даже разумно.

– А ваша жена американка? – спросил Том.

– Да.

– Буш может оказаться тяжелым местом для женщины. – Том взглянул на солнце, пробивавшееся сквозь тонкие ветки. – Особенно если она к такому не привыкла.

– А она и не привыкла, можете мне поверить. – Алекс погладил свою лошадь. – Моя жена испорчена, как ребенок. Это место хоть немного ее закалит. – Алекс подмигнул им. – Хорошая женщина, как и хорошая лошадь, нуждается в том, чтобы ее объездили. – Он вскочил в седло и натянул удила. – Австралия в этом смысле сработает лучше любого хлыста.

Она чувствовала себя самой Австралией…

Леонора, прижавшись лбом к горячему стеклу вагона, разглядывала мелькавшие за окном ландшафты. Вдоль рельсов протянулись бесконечные мили красной равнины, раскинувшейся, казалось, до края света. Рыжая, ржавого оттенка земля и белое палящее солнце – это была страна ее детства.

Она была сама Австралия. Здесь каждая клеточка была ее клеточкой, а воздух – ее воздухом.

Леонора возвращалась к этой мелькавшей за окном земле – казавшейся мертвой, но одновременно такой живой дамой со звучным именем. На ней стояло клеймо Файерфилдов, а теперь еще и Хэррингтонов. Имена эти, синоним богатства, следовали за ней повсюду, они говорили о ней и за нее, подчеркивали, что она не дочь Австралии, а заложница своей родословной. Но она-то знала, как все обстояло на самом деле.

Месяц назад, когда она стояла на палубе парохода, Америка провожала ее, посылая воздушные поцелуи и желая всего хорошего на новом месте, в новой стране, – совсем как тетя, которая нежно подталкивает дитя к его родной матери. После нескольких недель, проведенных на корабле, где морской ветер, казалось, звал девушку за собой, из пучин океана наконец возникла Австралия, встала над горизонтом, чтобы приветствовать ее отвесными прибрежными утесами и остроконечными скалами, которые, терпеливо дожидаясь ее возвращения, похоже, совершенно не изменились. Втайне она уже расправила складки, приготовилась ко встрече с Австралией, но все же еще не задышала по-настоящему. Пока что.

Саутерн-Кросс, Калгурли, Мензис, Кукини… Города пролетали мимо. Поезд останавливался в каждом из них, его огненная топка делала передышку и вновь принималась глотать уголь. И наконец они приехали. Алекс взял ее под локоть, провел через суровый, пропахший дымом город с суровыми, такими же пропахшими дымом людьми и усадил в машину. Их автомобиль покатил по пустынной дороге Австралии под палящим солнцем.

Равнину рассекала надвое проволочная ограда, тянувшаяся, насколько хватало глаз. Через каждую милю они оказывались у ворот. Алекс останавливал машину, открывал их и ехал дальше, до очередного въезда, отделявшего один пустой участок от следующего.

Наконец показалось поместье. Ванйарри-Даунс. Из пыли вырос дом с разомлевшими от жаркого солнца стенами из желтого кирпича.

Алекс открыл дверь, обнял ее за талию и окинул взглядом их новое жилище:

– Что ты об этом думаешь?

Слов у Леоноры не было. Эта земля была ее родиной, она была дома! Здесь она сможет начать все с чистого листа, она вдохнет жизнь в этот дом, создаст настоящую семью, у нее появятся новые воспоминания, которые затмят собой кошмары прошлого. Для нее открывалась новая жизнь, и она была благодарна за это. Она потянулась к Алексу, обняла его и почувствовала, как он улыбается ей в волосы. Она забудет минувшее, сотрет свою историю до настоящего момента. И постарается полюбить его. Он привез ее в Австралию, и за это она сможет простить прежние раны, которые он ей нанес. Она станет хорошей женой. Душа ее расцветала, открывалось настоящее дыхание. Оно наполняло ее грудь, готовое прорваться слезами, но для этого было еще не время.

Алекс водил ее по дому, показывал комнаты и открывал французские окна, чтобы горячий ветерок играл на них занавесками. Он болтал о земле, о руднике, но уши ее были глухи к словам и улавливали лишь звуки – тембр его голоса, шуршание гардин по оконным рамам, эхо их шагов, скрип половиц и щебет миллиона птиц снаружи.

Она была сама Австралия.