- При каком же подходе? - Брагоньер пристально уставился ей в лицо. - Поясните, сделайте милость, чем вас оскорбит пятиминутный разговор в моём кабинете и поездка за государственный счёт. Ничего больше, - добавил он, сделав акцент на этих словах.
Тем временем к экипажу, бряцая оружием, рысцой подоспела стража. Испуганный прохожий предпочёл слиться с толпой.
Лицо капрала недовольно дёрнулось, но потом расслабилось: он заметил отсутствие зловещего перстня на пальце соэра. Разумеется, кому понравится рисковать жизнью, связываясь с тёмными магами?
- Итак, госпожа Тэр?
Внимание всех присутствующих сконцентрировалось на Эллине. Та помедлила и занесла ногу на подножку открытого экипажа. Брагоньер предупредительно подхватил её под локоть, помогая забраться и удобно устроиться на сиденье.
- Свои ключи я не отдам, а запасные в коробке под крыльцом. Припорошены землёй. Учтите, - зачем-то добавила она, - ключи я перепрячу.
Соэр усмехнулся:
- Неужели вы полагаете, что вас ограбят стражи закона? Обыск у вас так же проводить не будут.
- Капрал, - голос снова стал бесцветным, - найдёте ключи и запрёте дом госпожи Тэр. После можете возвращаться к своим обязанностям. Остальные свободны!
Экипаж мягко тронулся, покатив в сторону замка.
Гоэта быстро оправила неудачно лёгшую юбку и осторожно отодвинулась от края, но так, чтобы не касаться Брагоньера. Тот делал вид, что не смотрит на неё, но на самом деле внимательно наблюдал за всеми передвижениями спутницы.
За всю дорогу не проронили ни слова. Соэра занимали собственные мысли, Эллина же полагала, что с такими людьми не ведут светских бесед.
Когда экипаж въехал во двор Управления, Брагоньер встрепенулся и, предупредив движение гоэты, первым соскочил на мостовую и, обойдя повозку, подал Эллине руку.
- Обождёшь госпожу, - бросил он вознице.
Тот обречённо вздохнул: власть есть власть, её распоряжения надлежит исполнять, даже если они лишают заработка.
Короткий разговор состоялся в холле: Брагоньер не стал утруждать гоэту прогулкой по лестницам и коридорам. Отвёл в сторону, отмахнулся от служащего, пытавшего подать бумагу на подпись, и вполголоса поинтересовался:
- Что за вопрос? Здесь можно, только не в полный голос, чтобы вдруг не слышали посетители.
- Тот человек, врач, он маг?
- Да нет, - протянул соэр, будто собираясь с мыслями. - Но имеет представление о магии, поисковой магии. Возраст от двадцати пяти до пятидесяти лет, рост... Впрочем, я дам вам описание, повторяться не стану. Не знаю, гоэтов ведь учат простейшей медицине... Любителя кокаина узнаете?
Эллина покачала головой:
- Если только человек не потреблял его в течение последних часов. Или если балуется им постоянно. Тогда зрачки иные.
- Обидно, - протянул соэр. - На освидетельствование всех не загонишь. Что по нему ещё? Эстет, образован, иначе не устраивал бы такие спектакли. Про отношение к женщинам знаете.
Гоэта покачала головой: в такие нюансы её не посвятили.
- Но как же, - с лёгким раздражением напомнил Брагоньер, - поборник высокой морали. Несомненно, поинтересуется соответствием вашей жизни своим нормам. Всё, больше знать нечего. На хвосте - охрана. Приметы через пять минут принесёт секретарь, если вы соблаговолите её дождаться. Удачного дня, госпожа Тэр.
Пресекая возможные вопросы и возражения, соэр затерялся внутри здания.
Эллина тяжело вздохнула: ввязалась в историю! И что за охрана? Хотя охрана - это хорошо, только знать бы, в какие моменты ей обеспечат тыл. О круглосуточной и речь не идёт - не того полёта птица.
Госпожа Ллойда оперативно вынесла гоэте тщательно сложенный и запечатанный лист бумаги. Отдала, не спросив имени, и удалилась.
Эллина с радостью вышла на свежий воздух: атмосфера Следственного управления действовала угнетающе, - помахала извозчику и, задумавшись, назвала адрес подруги.
Ольер ли Брагоньер не жаловал светские мероприятия, появлялся там редко, два-три раза в год. Не потому, что они ему претили, - всё время отнимала работа. Но ничто человеческое было ему не чуждо: на балах он танцевал, потягивал шампанское или что-то покрепче, на музыкальных вечерах внимал оркестру и певцам, на театральных - следил за действием пьесы. Обычно не словоохотливый, соэр тем не менее всегда был в курсе событий, вычленял из толпы и беседовал с нужными людьми. Мог сыграть роббер в карты, если не доставало участников, хотя ломберный стол не притягивал его внимания.
На тот приём соэра пригласила сестра, настаивавшая на том, что Брагоньеру необходимо встряхнуться.
- Ты себя в гроб вгонишь, - вздохнула она. - Упрямец орочий, мир не рухнет, если ты на один вечер пошлёшь свою работу в вековечный мрак.
Соэр возразил, что она недооценивает значимость его труда:
- Я, впрочем, не удивлён: обывателю нет дела до того, чьими силами он может спокойно гулять по улицам.
- Перестань, - графиня Летиссия Сорейская, в девичестве - ли Брагоньер, недовольно махнула рукой. - Ты едешь, и это не обсуждается. Пробудешь не меньше трёх часов.
- С каких времён, Летиссия, ты заняла место матери? - нахмурился Брагоньер.
