Соэр подумал, что неплохо бы проследить за этим малым, но граф Алешанский помешал отдать необходимые распоряжения. По стечению обстоятельств его беспокоило то же, что и Брагоньера, но в другом аспекте.
- Господин Брагоньер, мне неприятно это говорить, но правящая элита Сатии обеспокоена.
- Чем же?
- Тем, что связано с этими убийствами... Крайне неприятное дело, просочившееся в народ... Словом, вы должны скорее поймать преступника.
Соэр смерил собеседника недовольным взглядом: можно подумать, он сидит, сложа руки! Префект смеет обвинять его в бездействии?
- То есть, - медленно холодно переспросил Брагоньер, - вы полагаете, что я не справляюсь со своими обязанностями?
Граф Алешанский отрицательно покачал головой:
- Не вы - ваши подчинённые. Они недостаточно расторопны и компетентны. Просто вся эта шумиха... Вам ли не знать, как велики глаза у народного страха и к каким последствиям он может привести?
- Прикройте 'Жизнь Сатии' - и все успокоятся, - отрезал соэр. - Само существование этого пасквиля не делает чести городу.
Префект неопределённо повёл плечами. Брагоньер понял, что граф не намерен ничего предпринимать. Логично: полощут не его имя. Но соэр не сомневался, что 'Жизнь Сатии' уничтожат, едва эти писаки затронут грязное бельё префекта. А это дело пары недель - максимум месяцев. Только ленивый обошёл вниманием личность Теймаса Алешанского.
- Что ж, тогда не вините меня в распространяемых сплетнях. Всё, что положено по закону, я делаю.
Выдержав паузу, Брагоньер добавил:
- До этого, граф, вы тоже предъявляли претензии - хоть одна имела под собой почву?
Префект засопел, с шумом втянув воздух, и покосился на Королевского судью, будто ища у того поддержки. Но судейские обычно всегда проявляли солидарность, вот и в этот раз судья коротко заметил, что его величество никогда не ошибается в выборе.
Возразить было нечего - это граничило с хулой на короля, и граф Алешанский поспешил сменить тему, заведя разговор о предстоящей громкой театральной премьере. Брагоньер извинился, сказав, что не интересуется подобными вещами. Однако префект своим рассказом напомнил о подозрительном актёре.
Сделав вид, будто ему необходимо перемолвиться парой слов с одним человеком , соэр, аккуратно лавируя между танцующих пар, вышел в холл, где дежурил лакей.
Посреди оклика задремавший слуга подскочил и замер, ожидая указаний. Они не замедлили последовать: Брагоньер распорядился позвать стражу.
- Пусть дежурят у входа. Никого не выпускай до моего распоряжения.
Слуга кивнул, испуганно глянув на соэра, но и не подумал возражать: он знал, кто перед ним.
Брагоньер между тем отловил дворецкого, поручил ему выследить актёра и под любым предлогом привести в холл. Соэр намеревался допросить его - на всякий случай. Или даже задержать: человек явно нервничал и опасался служителя закона. А ведь до того, как заметил Брагоньера, кого-то высмотрел... Не очередную жертву ли?
Соэр остался поджидать актёра в углу, там, где тени скрадывали фигуру от глаз: если подозреваемый заметит его раньше времени, то сбежит.
Но Брагоньера поджидала неудача: извиняясь, дворецкий сообщил, что актёр исчез.
- То есть как, исчез? - нахмурился соэр и обратил взгляд на вернувшегося лакея. Тот сжался и заверил, что мимо него никто не проходил.
- Как долго ты спал?
- Я не спал, благородный сеньор, - запинаясь, возразил слуга. Он покраснел, как маковый цвет.
- Спал, я сам видел. Чистосердечное признание всегда облегчает вину. Если признаешься, обвинят лишь в халатности, отделаешься выговором. Но если будешь настаивать, можешь оказаться соучастником.
- Чего, благородный сеньор? - пискнул лакей. От волнения он прокусил губу.
Брагоньер промолчал, уставившись на него немигающим взглядом. Понадобилась всего минута, чтобы слуга признался в должностном преступлении.
'Значит, упустил...'- пробормотал соэр, обращаясь то ли к лакею, то ли к себе. Потребовал принести письменные принадлежности и возможно подробнее набросал описание сбежавшего актёра. Выйдя на улицу, Брагоньер вручил их дожидавшемуся распоряжений наряду городской стражи и велел в кратчайшие сроки задержать этого человека и доставить в Следственное управление.
Вернувшись, соэр отменил прежний приказ, велел слугам молчать о случившемся и завтра явиться на допрос с десяти утра. Сам он, вопреки ожиданиям, не направился на розыски хозяина дома, а присоединился к танцующим, пригласив первую попавшуюся даму. Поведение Брагоньера объяснялось просто: он не желал поднимать панику, и так сгустившуюся в воздухе после статьи в 'Днях Сатии'. Чем меньше знают люди, тем лучше. И тем легче поймать убийцу.
Глава 7. Актёры и роли.
Звякнул колокольчик, возвестив о новом посетителе.
Аптекарь оторвался от весов, на которых взвешивал порции порошка от кашля, и выглянул из подсобного помещения. Дежурная улыбка на его лице тут же сменилась постным выражением - это не покупатель, а всего лишь гоэта. Одна из многих, что готовили для него за скромную плату разные микстуры.
