Кабинет был тёплым, и камин, стоявший в углу, потрескивал, наполняя комнату мягким светом. Стены украшали полки с книгами, но Александр давно уже не находил утешения в чтении. Казалось, каждая книга здесь была частью их наследия — коллекцией, которая была столь же важна для их рода, как и сам дом. Он часто думал, что это не просто книги, а ещё одно напоминание о долге, который лежал на его плечах.
Александр поднял бокал с вином и сделал небольшой глоток. Вкус был терпким, но это не принесло ему никакого удовольствия. Его мысли снова вернулись к словам матери."Ты Орлов. Наш долг — сохранять то, что создавали наши предки."Эти слова звучали в его голове как набат, от которого он не мог избавиться. Он привык слышать это ещё с детства. Его отец, человек с жёстким характером и строгими принципами, внушал ему мысль, что Александр был не просто человеком, а продолжением их рода. Он не мог себе позволить слабостей. Слабость была для других, но не для Орловых.
Он помнил, как отец часто говорил: "Ты не имеешь права на ошибки. Этот дом, эти люди зависят от тебя. Ты — их опора."Эти слова когда-то придавали ему силы, но сейчас они казались ему цепями, которые сковывали его, не давая вздохнуть полной грудью. Александр понимал, что его долг — это не просто сохранение усадьбы, но и контроль над своей жизнью, эмоциями, желаниями.
Он снова посмотрел на окно, и его взгляд остановился на одинокой фигуре, которая двигалась вдоль аллеи. Анна. Она шла медленно, её силуэт был едва заметен среди снежного пейзажа. Она выглядела так, словно сама была частью этой зимы — хрупкой, тихой, но полной внутренней силы, которую Александр начал замечать с первого дня её появления в их доме.
Она была другой. Не похожей ни на одну из тех женщин, с которыми он был знаком. Анна не стремилась привлекать внимание, она не пыталась угодить или произвести впечатление. Её сдержанность, её манеры — всё это говорило о том, что она привыкла жить тихо, почти незаметно. Но именно это и привлекало его. Александр не мог понять, почему он так часто замечал её, почему его взгляд непроизвольно искал её в доме. Она была гувернанткой, всего лишь частью их дома, но что-то в ней заставляло его задумываться.
Он сделал шаг назад и сел в кресло, стоявшее у окна. Взгляд всё ещё был прикован к Анне. Она остановилась у пруда, наклонилась, словно разглядывая что-то на его замёрзшей поверхности. Её движения были такими осторожными, будто она боялась потревожить ледяное спокойствие природы. Александр вспомнил её утренний взгляд, когда она держала письмо в руках. Он видел, как её пальцы дрожали, как на мгновение её лицо изменилось, выражая боль и тоску. Он не знал, что именно было в этом письме, но был уверен, что оно принесло ей тревогу.
"Что с ней происходит?" — думал Александр. Он чувствовал, что в её жизни есть что-то, что она скрывает. Но не из желания утаить, а из необходимости. Её глаза, полные грусти, говорили о том, что она несёт на своих плечах груз, который не по силам многим. Он задавался вопросом: почему он так хочет понять её? Почему его так волнует её состояние?
Камин продолжал потрескивать, но его тепло не могло согреть того холода, который Александр ощущал внутри. Этот холод был не от зимы, а от осознания того, что он сам живёт жизнью, которую давно перестал чувствовать своей. Он был наследником, Орловым, и его судьба была решена задолго до его рождения. Но теперь, когда он смотрел на Анну, он впервые начал думать, что, возможно, судьба не так уж и неизбежна.
Он снова поднялся и подошёл к окну. Анна уже уходила, её фигура медленно скрывалась за деревьями. Её следы на снегу казались такими же временными, как и её присутствие в этом доме. Александр понял, что эти мысли о ней становятся для него чем-то большим, чем просто интересом. Они превращались в потребность. Ему хотелось понять её, узнать, что скрывается за её молчанием.
Но он знал, что не имеет права на это. Его долг был слишком важен, чтобы отвлекаться на подобные мысли. Его мать, его семья никогда не одобрили бы даже намёка на интерес к гувернантке. Но несмотря на это, он чувствовал, как в его душе появляется трещина. Трещина, через которую начинали проникать мысли о том, что он может хотеть чего-то большего, чем просто следовать правилам.
Александр сделал глубокий вдох, пытаясь прогнать эти мысли. Он знал, что не может позволить себе слабости. Но зима в усадьбе была слишком долгой, а холод внутри него становился слишком сильным, чтобы он мог игнорировать эти чувства.