Анна почувствовала, как её сердце сжалось. Она хотела сказать правду, но не могла. — "Дмитрий был человеком, который хотел жить своей жизнью. Но иногда желания и реальность не совпадают."
Софья кивнула, хотя выглядела подавленной.
Позже, вернувшись в свою комнату, Анна вновь открыла дневник. Она читала строки о том, как Дмитрий боролся с этим миром, пытаясь найти себя. Но каждая его попытка казалась тщетной.
"Он говорил, что наша жизнь — это маска, которую мы надеваем каждый день. 'Но я не хочу быть маской, Мария. Я хочу быть собой.' Его слова звучали так искренне, так печально, что я не знала, что сказать. Я просто обняла его, а он стоял неподвижно, словно боялся, что любое движение разобьёт его на части."
Анна закрыла дневник и посмотрела на окно. Она вдруг осознала, что между Дмитрием и Александром слишком много общего. Возможно, Александр тоже борется, но делает это молча, скрывая свои раны под бронёй уверенности. Это открытие тронуло её до глубины души.
Утром Анна вышла в сад, всё ещё держа дневник при себе. Она направилась к беседке, которую упоминала Мария. Когда она села на скамью, дневник открылся на последней записи:
"Дмитрий ушёл в сад той ночью. Я знала, что он хотел найти там ответ, но теперь я понимаю, что ответы не всегда приходят. Возможно, он искал что-то, что никогда не существовало."
Анна ощутила, как её глаза наполняются слезами. Она поняла, что этот сад, такой тихий и прекрасный, хранил не только красоту, но и боль, которую здесь оставили его обитатели. Дмитрий искал свободу, но нашёл ли он её?
Анна сидела в своей комнате, всё ещё прижимая дневник к груди, словно это был её единственный щит. Вечерний холод пробирался сквозь тонкие стены, но её руки дрожали вовсе не от мороза. Она знала, что, продолжая читать этот дневник, она переступает черту, которую графиня Орлова никогда бы не позволила пересечь. Но её желание понять было сильнее страха.
Её размышления были прерваны стуком в дверь. Анна вздрогнула. Её сердце заколотилось так, будто её уже поймали с поличным. Она быстро спрятала дневник под подушку, прежде чем ответить:
— "Войдите."
Дверь открылась, и на пороге появилась хозяйка дома. Её высокая фигура казалась ещё более внушительной в свете свечей. Её взгляд был холодным, как зимний ветер, а губы плотно сжаты, словно она с трудом сдерживала гнев.
— "Мисс Анна," — начала графиня, её голос был низким, но в нём ощущалась угроза. — "Вы прекрасно знаете, что я ценю порядок в этом доме. И вы, как никто, должны понимать, что в моём доме нет места для любопытства."
Анна встала, стараясь не показать своей растерянности.
— "Мадам, я не совсем понимаю, о чём вы говорите," — её голос был тихим, но твёрдым.
Графиня шагнула вперёд, её взгляд метнулся к подушке, под которой был спрятан дневник. Она не удостоила себя поисков — она уже знала, что он там.
— "Вы находили дневник на чердаке, так ведь?" — её слова прозвучали как утверждение, а не вопрос. — "Скажите мне честно, вы читали его?"
Анна почувствовала, как всё тепло покидает её лицо. Она знала, что отрицание только усугубит ситуацию. Она осторожно кивнула.
— "Да, мадам. Но я нашла его случайно. Я не хотела…"
— "Не хотели?" — графиня прервала её, резко повысив голос. — "Не хотели? И всё же вы осмелились тронуть то, что не принадлежит вам. Вы осмелились влезть в самое сокровенное."
Анна опустила голову, чувствуя, как гнев графини нависает над ней, как грозовое облако.
— "Вы понятия не имеете, мисс Анна, какой вред вы можете нанести своими действиями," — продолжала графиня. Её голос был наполнен презрением. — "Этот дневник — не просто страницы. Это память о людях, которые больше не могут защитить себя. И вы, гувернантка, посмели их трогать."
Анна почувствовала, как у неё сжимаются руки в кулаки. Она старалась оставаться смиренной, но в её душе начало нарастать возмущение.
— "Мадам, я не хотела ничего плохого. Я просто хотела понять," — сказала она, стараясь удержать голос ровным.
— "Понять?" — графиня прищурила глаза. — "Вы думаете, что вам нужно что-то понимать? Вы здесь для того, чтобы заниматься детьми, а не копаться в прошлом нашей семьи."
Анна подняла голову, её глаза встретились с холодным взглядом графини. В этот момент она поняла, что должна сказать то, что она действительно думает.
— "Но, мадам, разве это не ваш долг — сохранять память о тех, кто был до нас? Разве любовь к своим детям, к их мечтам, не должна быть важнее, чем соблюдение репутации?"