Эти слова прозвучали в комнате, как взрыв. Графиня замерла, её лицо напряглось. На мгновение показалось, что она собирается что-то сказать, но вместо этого она повернулась и резко направилась к двери.
Остановившись у порога, она обернулась.
— "Вы слишком много себе позволяете, мисс Анна," — её голос был ледяным. — "Помните своё место. Это ваш первый и последний шанс. Если я ещё раз увижу вас с этим дневником, вы покинете мой дом."
Её последние слова прозвучали как приговор. Дверь захлопнулась, оставив Анну в состоянии полного потрясения.
Через несколько часов, когда Анна всё ещё не могла успокоиться, она услышала шаги в коридоре. Дверь её комнаты снова постучали, но на этот раз стук был мягким и осторожным.
— "Кто там?" — спросила она, стараясь скрыть дрожь в голосе.
— "Это я," — послышался голос Александра.
Анна замерла, но затем подошла к двери и открыла её. На пороге стоял Александр. Его взгляд мгновенно стал обеспокоенным, заметив её бледное лицо.
— "Вы в порядке?" — спросил он, входя в комнату. — "Вы выглядите… потрясённой."
Анна отвела глаза, не зная, что сказать. Но затем она вздохнула и призналась:
— "Графиня узнала о дневнике. Она обвинила меня в нарушении границ. И… она предупредила меня, что если это повторится, я потеряю работу."
Александр нахмурился, его челюсть сжалась. Он выглядел так, словно с трудом сдерживал гнев.
— "Она не имела права так с вами разговаривать," — его голос был тихим, но в нём ощущалась напряжённость. — "Этот дневник… это всё, что осталось от Марии. Он должен быть сохранён, а не спрятан."
Анна посмотрела на него с удивлением.
— "Вы знали о дневнике?" — осторожно спросила она.
— "Да," — кивнул он. — "Но моя мать запретила даже упоминать о нём. Она считает, что всё, что связано с Марией и Дмитрием, должно остаться в прошлом. Она думает, что если об этом не говорить, это исчезнет."
— "Но прошлое нельзя стереть," — тихо сказала Анна, но в её словах звучала твёрдость. — "Оно всегда остаётся с нами."
Александр посмотрел на неё с каким-то новым выражением, полным уважения и благодарности.
— "Вы правы. И я благодарен вам за то, что вы это понимаете," — сказал он. Затем его взгляд стал мягче. — "Но, прошу вас, будьте осторожны. Моя мать… она может быть беспощадной, когда речь идёт о защите репутации нашей семьи."
Анна кивнула, чувствуя, что её сердце начинает биться быстрее. Его слова были искренними, и это значило для неё больше, чем она могла выразить словами.
Когда Александр ушёл, Анна осталась одна. Её мысли кружились, как снег за окном. Она чувствовала, что её присутствие в этом доме — это больше, чем просто работа. Её связь с дневником Марии, с прошлым семьи Орловых, была чем-то значимым. Но она знала, что эта связь несёт в себе и опасность.
Она взяла дневник в руки, погладила его обложку и тихо сказала:
— "Я не позволю этому исчезнуть. Если они не могут сохранить память, это сделаю я."
Эти слова прозвучали в комнате, как клятва.
Ночь в усадьбе выдалась холодной и тихой, но в душе Анны бушевал настоящий шторм. Разговор с графиней и её предупреждение всё ещё стояли перед глазами. Анна понимала, что хозяйка дома видит её присутствие не только как угрозу устоям семьи, но и как вмешательство в нечто священное для Орловых — в их память. Но с каждой страницей дневника Марии Анна ощущала, что прошлое, столь тщательно скрываемое графиней, не может оставаться в тени. Оно словно стучалось к ней, требуя, чтобы его услышали.
Она снова открыла дневник. Линии почерка Марии, казалось, дрожали на страницах, отражая её эмоции. Анна вчитывалась в каждое слово, будто оно могло ответить на её внутренние вопросы.
"Дмитрий всё чаще говорил о свободе, но его слова становились всё тише. 'Свобода — это иллюзия, Мария,' — сказал он мне однажды. 'Она доступна только тем, кто готов за неё бороться, а я… я устал.' Я не знала, что ответить. Как утешить того, кто утратил веру? Я боялась за него, но не знала, как помочь."
Эти строки снова встали перед глазами Марии, они пронзили Анну до глубины души. Она вновь вспомнила, как Александр говорил ей о долге, о том, как он подавляет его личные желания. Неужели эта семья действительно растила своих детей в клетке, заставляя их жить только для сохранения репутации? Неужели судьба Александра могла повторить судьбу его брата?
Анна вздохнула и убрала дневник, чувствуя, что ей нужно выйти из комнаты, чтобы избавиться от нарастающего чувства тревоги. Она накинула платок и тихо вышла в коридор. В усадьбе было темно, только слабый свет луны пробивался через окна.