Он не сказал ни слова, просто стоял и смотрел на неё.
Дети не заметили его сразу, увлечённые чтением.
Но когда их взгляды встретились, Анна поняла, что он уже знает.
Когда Лиза и Павел отвлеклись на книги, он сделал жест, предлагая ей выйти.
Она кивнула и пошла за ним в коридор.
Как только дверь за ними закрылась, Александр заговорил.
— "Я слышал."
Анна скрестила руки на груди.
— "О чём именно?"
Александр вскинул бровь.
— "О том, что брошь нашлась."
— "Да."
— "Но никто даже не подумал извиниться перед вами."
Анна посмотрела на него.
— "А вы ожидали другого?"
Александр на мгновение замолчал.
— "Да."
Анна вздохнула.
— "Я нет."
Они стояли в пустом коридоре, и Анна впервые осознала, насколько она устала.
— "Вам не кажется, что иногда борьба за правду не стоит этих усилий?" — тихо сказала она.
Александр напрягся.
— "Нет, мне так не кажется."
Она посмотрела на него.
— "Вам легко говорить. Вас никогда не обвиняли без причины."
Он стиснул зубы.
— "Анна…"
Она подняла руку.
— "Спасибо, что вы вступились за меня. Но я больше не хочу об этом говорить. Это ничего не изменит."
Александр смотрел на неё долго.
— "Вы правда так думаете?"
Анна кивнула.
— "Тогда я буду думать за вас," — вдруг сказал он.
Она нахмурилась.
— "Что?"
— "Если вы устали бороться, значит, я буду бороться вместо вас."
Анна открыла рот, чтобы возразить, но не смогла.
Она просто смотрела на него.
На его упрямый взгляд. На тень злости в глазах.
Она никогда не просила его защищать её.
Но теперь она знала, что он будет делать это, даже если она скажет «не надо».
Анна ушла, но в груди у неё что-то тянуло.
Она понимала, что в этом доме она остаётся чужой.
Но, возможно, рядом с этим человеком она была не так одинока.
-------
Дорогие читатели, мне очень сложно эмоционально писать книгу. Все переживания Анны я проношу через себя. Анна осознаёт: даже если она привыкла бороться в одиночку, есть кто-то, кто не позволит ей быть одной. Но что это — просто благородство или нечто большее? Мне очень интересно услышать ваше мнение на этот вопрос.
Анна сидела за столом, её пальцы сжимали перо, но она не могла написать ни слова. Свеча рядом потрескивала, отбрасывая на стены тени, которые будто тянулись к ней, окружающие её со всех сторон.
Тишина.
Глубокая, зимняя. Такая, что в ней можно было утонуть.
Она уже несколько раз прикасалась пером к бумаге, но каждый раз останавливала себя.
Письмо домой.
Письмо к матери.
Она слишком долго не писала, а теперь, когда наконец решилась, слова не шли.
"Что сказать? Как рассказать ей правду? Нужно ли ей знать, что я больше не чувствую себя здесь в безопасности?"
Анна провела пальцами по краю стола.
Она вспомнила запах родного дома — древесную стружку, хлеб, который мать пекла по утрам, лёгкий аромат свежих трав, которые сестра любила рассыпать по подоконнику.
Но сейчас вокруг был только холод.
Её собственное дыхание казалось чужим.
Она наклонилась над листом, прикусила губу и всё же написала:
«Дорогая мама, Я надеюсь, что у вас всё хорошо…»
Она остановилась.
Эти слова были ложью.
Нет, они звучали так, словно она пишет постороннему человеку.
Она снова перечеркнула написанное, отбросила перо и потерла виски.
"Как я могу сказать, что у меня всё хорошо? После всего, что произошло?"
Ей хотелось написать правду.
О том, как каждое утро она чувствует на себе чужие взгляды. О том, как страх стать ненужной сжимает ей грудь. О том, как недавно она стояла перед графиней и слышала обвинение в краже, которое чуть не разрушило её жизнь.
Но разве мать хотела бы знать это?
Нет.
Мать хотела бы верить, что её дочь счастлива.
И Анна дала ей эту веру.
Она глубоко вдохнула и снова взялась за перо.
«Я хорошо себя чувствую. Работа мне нравится. Дети чудесные, особенно Лиза, она всё больше напоминает мне Васю в детстве — такая же любознательная и озорная…»
Анна писала легко, слишком легко, но каждое слово давалось с болью.
Она описывала, как Павел строит замки из кубиков, как Лиза запоминает длинные стихи. Она рассказывала, что графиня держит дом в порядке, что в усадьбе всё спокойно.
Но каждая строчка была обманом.
«Всё спокойно»— но её сердце не знало покоя.
«Я хорошо себя чувствую»— но она каждый день ждала нового удара.
«Работа мне нравится»— но в этом доме она чувствовала себя пленницей.
Перо замерло на бумаге.
Анна опустила голову, прижав ладонь к груди.