Комната замерла. Тишина нарастала, как тяжёлый снег, опадающий с крыши. И тогда графиня сказала то, что уже знали все:
— Потому что эта девушка недостойна твоего внимания.
Анна взяла быстрый вдох.
Но прежде чем она смогла что-то сказать, прежде чем кто-то успел усмехнуться, прежде чем Софья, сидевшая чуть в стороне, смогла добавить своё ядовитое замечание, Александр засмеялся.
Не громко.
Но с таким явным презрением, что это было даже страшнее, чем гнев.
— Недостойна? — его голос был спокоен, но опасен. — Разве я просил твоего разрешения?
Тонкие пальцы графини сжали вышитую ткань подола.
— Ты хочешь сказать, что её место рядом с тобой?
Он не ответил сразу. Его взгляд на секунду смягчился, когда он посмотрел на Анну.
Она не знала, что в нём отражалось — гнев? Спокойствие? Принятие?
Но когда он снова повернулся к матери, его голос стал твёрдым, как лёд.
— Я хочу сказать, что не тебе решать, что достойно моего внимания.
Анна не могла поверить в то, что происходило. Он защищал её. Прямо перед всеми. Прямо перед своей матерью.
Это было безумие.
Это было самое страшное и самое прекрасное безумие, которое она когда-либо видела.
— Ты пожалеешь об этом, — голос графини был почти ласковым, но именно в этом и таилась угроза.
Александр улыбнулся.
— Возможно. Но не сегодня.
И, развернувшись, вывел Анну из зала.
Они прошли через холл, спускаясь по мраморным ступеням к входным дверям. Дул ветер, снег кружился в воздухе, холодный, как тонкие лезвия, но Анна его не чувствовала.
Она была слишком ошеломлена.
Когда они вышли за порог, она остановилась.
— Александр…
Он медленно повернулся к ней.
— Почему ты это сделал?
Он смотрел на неё долго, прежде чем ответить.
— Потому что я больше не могу видеть, как они разрушают тебя.
Она не знала, что сказать.
Но тут ветер резко усилился, заставляя её прижать ладонь к груди.
Снег стремительно закружился в воздухе, словно предупреждая, что дальше пути назад не будет.
— Нам нужно идти, — сказал Александр.
— Куда?
Он посмотрел на неё, в глазах мелькнула тень сомнения, но голос остался твёрдым.
— Подальше от них.
Ветер становился всё сильнее.
Снежные вихри кружились вокруг, словно старались отговорить их от этого безумного шага.
Анна сжала пальто покрепче, чувствуя, как холод пробирается под ткань. Александр шагал впереди, уверенно и быстро, но с каждым новым порывом ветра его силуэт растворялся в белой мгле.
— Александр! — она почти не слышала собственного голоса за завыванием метели.
Он резко остановился, развернулся и снова взял её за руку.
— Мы не можем идти дальше! — крикнула она, задыхаясь от холода.
Александр огляделся. Снежная буря разгулялась не на шутку — не было видно ни дорожек, ни границ сада, даже сама усадьба превратилась в размытый силуэт позади.
— Нам нужно найти укрытие, — его голос прозвучал напряжённо.
Анна не спорила.
Они шли через снег, спотыкаясь, скользя, едва удерживая равновесие. Ветер бил в лицо, а дыхание застыло в воздухе, превращаясь в крошечные облачка.
И вдруг…
Сквозь завесу снега показался небольшой деревянный домик.
— Там! — крикнул Александр, направляя её к строению.
Анна не могла рассмотреть деталей, но поняла — это старый охотничий домик, который когда-то использовали во время зимних выездов.
Они добрались до крыльца, и Александр резким движением толкнул дверь. Она поддалась, выпуская в них запах старого дерева, пыли и давно потухшего очага.
Анна едва не упала внутрь, слишком измотанная, чтобы держаться на ногах.
Александр захлопнул дверь, и звук ветра стал приглушённым, но холод всё ещё наполнял помещение.
— Садись, — его голос был жёстким, но заботливым.
Анна дрожала, но сделала, как он сказал. Александр начал осматриваться, но домик был практически пуст. Лишь старый очаг, пара полок, деревянный стол и несколько покрытых пылью одеял.
— Нужно развести огонь, — пробормотал он, подходя к камину.
Анна не отвечала. Она не могла говорить. Внутри было слишком много эмоций. Она не понимала, почему он здесь. Почему он пошёл за ней. Почему он защищает её.
Почему его взгляд сейчас такой напряжённый, будто он сдерживается, чтобы не сказать лишнего.
— Ты хочешь знать, почему я это сделал? — его голос разрезал тишину.
Анна подняла на него взгляд.
Он разжигал огонь в камине, но его руки сжимали деревянные поленья слишком сильно.
— Ты спрашивала у меня… — он бросил очередное полено в очаг. — Почему я ничего не сказал в ту ночь.
Огонь заплясал в камине, наполняя домик теплом и движением.
Анна сглотнула, но промолчала.
Александр выпрямился и медленно повернулся к ней.
— Я не знал, что сказать.
Она задержала дыхание.
— Я слышал свою мать. Я слышал, что она говорила тебе. Я видел, как ты… как ты сжалась, как будто каждое её слово — это удар.
Он сделал шаг вперёд.
— И я…
Он остановился, сжав кулаки.
— Я не сказал ничего, потому что мне нужно было понять.
Анна ощутила, как в груди сжалось что-то тёплое и болезненное.
— Понять что? — её голос был почти шёпотом.
Он посмотрел на неё так, что её сердце замерло.
— Себя.
Тишина между ними была почти осязаемой.
Огонь потрескивал в камине, отбрасывая дрожащие тени на стены.