Звонок начинает звенеть, как только я подхожу к двери кабинета. Влетаю внутрь спешным шагом, и поднимаюсь на третью рейку, где обычно я люблю просиживать пары Алекса. Рядом с моим местом уже сидит девушка, с которой обычно мы делаем парные работы. Обмениваюсь с ней приветливыми улыбками, затем сажусь на стул, достаю тетрадь и ручку, готовая погрузиться в мир экономики вместе с мистером Эндрюсом.
― Добрый день, студенты. Сначала хотел бы сказать по поводу ваших проверочных работ. ― Мужчина хмуро обошел свой стол, взял с края стопку белых бумаг, начиная перелистывать под тягучую тишину, где иногда она разрывалась кашлем или бубнением. ― Написали вы ее отстояно, если честно! ― приподняв брови, словно он удивлен, продолжал смотреть работы. Некоторые студенты издали смешки. ― Смотрю, кому-то смешно. Это хорошо, хоть потопа из слез не будет.
Поднялся небольшой шум, но громкий и властный голос педагога моментально заткнул всех:
― Такими темпами мы можем с легкостью работать дровосеками! ― без намека на шутку парировал он. ― Только некоторые люди смогли справиться с ним, а некоторые как бы ни старались писать, все равно не знают ничего об экономической коррупции. Позор!
― Переписать можно будет? ― задала вопрос девица с первого ряда, кокетливо стрельнув взглядом. Боже. Они даже не пытаются скрыть свои закадычные приемчики. Как только все это терпит Алекс? ― Как-то не хочется пропускать ваши интересные пары.
Она демонстративно поправляет свою грудь, вырез футболки который, можно сказать, вызывающе приманивает. И это еще называют одеждой. Ужас. Да, моя юбка тоже не соответствует параметрам повседневной одежды, зато Эрик сумел оценить, хоть и наругал меня немного не в корректной форме. Ягодицы до сих пор горят после его жгучей ладони.
Поерзала на месте, вспоминая, как его пальцы касались внутренней части бедра, и следы от них оставались на моей коже.
― Мисс Смирнова, я кажется, еще не просил мне задавать вопросы. Не перебивайте, когда я говорю, ― отрезал мужчина, взглядом осадив пыл русской, и оглядел всю группу, долго задержав внимание на мне.
Девушка пробубнила что-то про себя и поникла, опустив голову.
― Имена тех, кто получил А и В. Адам Томпсон, Сэм Мартин, Ханна Эллингтон, Джастин Хилл, Питер Кузьмин, Медисон Кларк, Тейлор Миллер, Ана Мур и Бен Смит, что меня очень удивило. Все остальные между C и D. Теперь ваши вопросы?
Прояснив некоторые нюансы с исправлениями работ и их содержанием, мы перешли к следующей теме. Всю лекцию я успевала лишь раз глянуть на Алекса, ведь оставшееся время приходилось конспектировать материал, представленный на слайде. Сегодня он немного натянутый, держится ровно, хотя заметны периодические измены в поведении: хмурость и невольно много говорить.
Звонок звенит именно тогда, когда уже кисть окончательно онемела. Два часа писать без остановки, да что с ним сегодня не так? Многие облегченно вздохнули, поднялись со своих мест и направились на выход, завязывая разговор на тему «Какой бес вселился в мистера Эндрюса?». Многие отзывались грубо, кто-то молчал, слушая других, девушки же жалели его, считая, что у него личные проблемы.
Я задержалась около его стола. Мимо проходили студенты, задевая изредка плечом, но все мое внимание привлекало раздраженное ведение заметок, как будто он просто чирикал замысловатые надписи, а не составлял список дел. Наконец, последний покинул кабинет и, не теряя драгоценного времени, заговорила:
― Что с тобой случилось? Ты сегодня как с цепи сорвался, ― говорила мягко и спокойно, чтобы не разогнать в нем больше напряжения.
― Все в порядке. Просто не с той ноги встал, ― ответил он, не поднимая головы. Алекс написал какое-то слово и тут же его резко зачеркнул, потом и все страницу ручкой оборвал. ― Черт!
― Уверен?
― Слушай, ты хотела что-то спросить? ― сурово заявил, подняв голову. В глазах стояла страшная чернота, замызгивая бывалую собранность и беспечность. ― Мне сейчас не до разговоров о моем настроении. Если нет, то можешь идти.
Открыла рот и тут же его закрыла, не зная, что ответить. Его что ли подменили. Грубит, как наш профессор по лингвистике, не старается скрыть пренебрежения и глаза горят недобрым огоньком. Ладно, у каждого бывают худшие дни в жизни, только отрываться на других зачем?
― Вообще, да, я хотела с тобой поговорить, ― сглотнула ком в горле, выталкивая из себя не отрывистые слова. Я думала, будет легче начинать и выстоять надвигающуюся перестановку. ― Я подумала насчет твоих слов…
― Правда? ― без энтузиазма пробубнил и стал снова копаться в своих бумажках, потеряв всякий интерес к моему обществу.
― Знаешь, ― начала я, лишь бы не потерять храбрость и зацепиться за холодный прищур, как за ветку дерева, спасаясь от миллион кровожадных собак. Без фальши. Без причуд. Без фантазий. Ни к чему мне эти извилистые дороги, чтобы поймать его. ― Ты хороший человек, такие мало встречаются. Многим бы повезло с тобой, как повезло твоей девушке…
