― Ты ― сам для себя проблема. Посмотри, какой результат ты получил от своих прежних привычек. Ты каким-то образом умудряешься приносить на свою задницу одни лишь конфликты, нестыковки и приключения, а страдать приходится твоим близким людям. И я…в очередной раз подвергаюсь этому. Господи! ― Устало закрыла руками лицо, погружаясь в темноту своих грез. Горько вздохнула, переваривая в себе последние минуты. ― Я же могла предположить, что все так и окажется.
Судя по всему, мой вариант ответа чересчур подвел его к краю пропасти, потому что за считанные секунды передо мной вырос совсем иной человек. Часть маски спала.
― Если ты не хотела быть со мной, то зачем простила? Зачем говорила, что любишь меня? Зачем заставила меня сходить по тебе с ума и все время быть рядом с тобой, словно ты для меня ценность? Зачем проводила со мной вечера? Зачем?! ― На последнем вопросе он сорвался. Эхом вопрос разнесся по всем коридорам кампуса, от чего я тут же съежилась. Как бы никто не осмелился посмотреть, какая драматическая картина разворачивается посреди учебного дня.
Опустила руки вдоль тела и взглянула на него.
― Потому что я действительно тебя люблю.
― Я тебя не понимаю, ― поднял плечи и скрестил руки на груди, негодующе возражая. ― Ты же так хорошо думала о том, чтобы сделать меня виноватым. Так можешь продолжать дальше.
― Ты не виноват, просто не хочешь понять, как это задевает других. Тебе плевать на мои чувства, Эрик. Даже сейчас, признаваясь мне, ты всеми способами закрывался от меня. Не давал читать то, что тебя тревожит. Это больно.
― Я не закрывался от тебя. Да, мы спали с ней, больше ничего между нами не было.
― Хорошо. Ты спал с ней до того, как мы помирились? ― поисковый вопрос задала я, с целью определится, смог ли он победить в себе эгоизм и не лгать никому.
Но в ответ последовала тишина. Тишина, за которой скрывалось многое, чего я не знала.
― Значит, спал… ― тихо изрекла, смеясь над изменившейся ситуацией.
― Я не осознавал, что тогда делал. Мною двигали алкоголь и желание как-то забыться.
― Но ты решил именно так поступить. Я все поняла. Нам не стоит обсуждать больше ничего. Мне надоело жить по твоим правилам, ― быть в неведении. Быть дурой, за чьей спиной смеются. Быть тем, кто просто помогает тебе выйти из подгребной ямы. Лучше разберись со своими демонами в голове сам, Эрик. Потому что между нами ничего никогда не получится, если ты не сможешь побороть в себе свою трусость и излишний эгоцентризм. Не впутывай меня в то, что принесет тебе поражение, пока сам не научишься выигрывать.
― Ты не уйдешь, ― обнадеживающе вымолвил он скорее для себя, нежели обманывая меня. ― Из-за этого долбанного ребенка?
― Из-за твоих слабых сторон. Решай свои проблемы без меня!
Не упуская возможности, направилась в обратную сторону, перебирая ногами так, чтобы за мной оставались огоньки от огня. Хватит всего этого неизгладимого притворства. Пора уже стать взрослыми, но кто-то отчаянно мечтает о своих вершинах, не применяя своей силы.
Наши дни
Ханна Эллингтон
― Вы… ― Я, кажется, потеряла дар речи, когда осознание того несуществующего факта ворвалось в мое сознание.
Сколько бы годов я не представляла себе крушение корабля среди водной глади, где поблизости не было никакой живой души, все было схоже с мировыми тенденциями фильмов, как, например, «Титаник». Мама мне рассказала настоящую правду за место той сказки, за которую из года в год цеплялась, мечтая о том, чтобы все оказалось не былиной. Но настоящая причина отсутствия в нашей с мамой жизни человека, которого назвать «отцом» язык не поворачивается, ранила куда значительнее и оставила самые отрицательные эмоции по отношению к нему.
И теперь он стоял передо мной. Высокий, статный, немного сутулый, смуглый, загар не выделял его возраста. Темноволосый, хотя седина брала свое и выделялась как на отросшей щетине, так и на волосах, в частности на висках. Глаза были веселыми, в них переливались сапфиры, которые были и у меня, изо дня в день выделяли мое лицо среди темноты. Лицо с квадратной челюстью, высокими скулами и с глубоко посаженными глазами, спрятанными за очерками бровей. Он был похож на меня. Точнее…я переняла все от мужчины, восемнадцать лет который был для меня мертв.
Ноги меня не могли больше держать, благо присутствие Эрика помогало быть наплаву. Я еще злилась на него после недавнего нашего откровенного и запудренного разговора, но на место злости пришло другое чувство, ― самое глубокое и неизмеримое. Почва слишком была склизкой, облепляя меня со всех сторон.
― Я понимаю, как все это выглядит, Ханна. Спустя столько лет прийти к вам, как ни в чем не бывало, но и на это есть причины, ― объясняясь, мужчина заметно нервничал, все время поправлял свой галстук и пиджак.
Он выглядел аристократично: при дорогих часах от Rolex, зализанные волосы, наверное, недешевым гелем, опрятный костюм, сочетающийся с галстуком и белоснежная рубашка, свидетельствующие о том, что его положение в обществе выше ступени предпринимателя. Офисный вундеркинд.
