В дверях его остановила жуткая картина при свете ночной лампы. Любимая жена лежала с широко раздвинутыми ногами, согнув слегка их в коленях, а на ней как кабан качался Федяй. Его отвисшие яйца, то прятали, то открывали промежность женщины. В промежутках Роман отчётливо видел, как толстый член буквально вдавил в ляжки её покрасневшие и припухшие губки. А когда он выходил, чуть ли не полностью, то влагалищная кишка немного вылизала наружу, охватывая тонкой плёнкой основание у головки.
Лера лежала молча, с нетерпением ожидая развязки, и лишь изредка ворочала попкой от боли, пытаясь освободиться.
Мысль о том, что на его глазах насильно трахают любимую жёнушку, чуть не спровоцировала на драку, но опомнившись, Роман подумал о соседях и конечно, о детях, боясь их напугать. Он себя успокаивал, что сам этого хотел, да и она казалось, была не против, хотя и поломалась для приличия, а потом в припрыжку убежала, нагло бросив в морду трусы.
Всю жизнь, пытая жену рассказать, как она лишилась девственности, Роман испытывал трепет и волнение. А она говорила, что была пьяная, ничего не помнит, и только ощутила боль в промежности, и вбитый огромный кол с трудом двигался в письке, погружаясь чуть ли ни на полметра, доставая до самой жопы. А потом всю неделю ныло в низу живота.
А вот теперь воочию он видит, как этот кол с трудом движется в её куночке, влезая на те же полметра. Изнемогая от траха, Роман достал свой член, и несколько раз провёл по стволу. Семя не заставило себя долго ждать и хлынуло наружу, заполнив свободную ладонь. Он поспешил в ванную. А когда, помыв руки, вернулся к себе, то увидел заплаканную жену.
При очередном движении вверх, Лера вырвала ялду из усохшей вагины, и Фёдор как не пытался, так и не мог больше вставить. А когда решил прибегнуть к помощи рук. Она из последних сил вывернулась и сбросила партнёра, убежав в спальню к мужу.
— Ты этого хотел, тихо спросила Лера, стоя у кровати с раздвинутыми ногами. Аккуратные наружные складочки её киски, всегда прятали маленькие розовые губки и клитор. А тут, эти складочки, превратились в багровые валы, а маленький розовый бутончик, напоминал разваренный, красно-синий пельмень.
— Что молчишь? Ты этого хотел, снова спросила она. Я чуть кони не двинула за эти полчаса издевательств, кое-как, сама себе не верю, как я его сбросила.
— Нет, я думал, это ты его хочешь, ответил Роман.
— Я его хотела проучить и унизить, за случай в молодости, за то, что он пьяный плёл мне по телефону вчера. Я думала, ты за мной придёшь в зал, и мы будем заниматься любовью у него на глазах, и пусть он видит и занимается суходрочкой, женишок "грёбанный", гневилась Лерочка.
— Честно сказать я видел, как он тебя ебал, а ты даже не сопротивлялась, и только ёрзала попкой, хорошо хоть не подмахивала.
— Пожалуй, тут поёрзаешь, тебе бы такой в жопу на сухую засадить. Я сначала думала, это ты так нежно мне письку целуешь, от удовольствия даже глаза не хотелось открывать, а когда он мне вдул, и начал водить я чуть не описалась, благо мочевой был пережат. Мне стало так больно, казалось, меня из нутрии разрывают. Я открыла глаза и увидела этого козла, у меня в миг всё там съежилось, высохло, а когда терпение лопнуло, то вырвала рукой его член.
— А что сразу нельзя было вырвать, когда глаза открыла, спросил Роман.
— Я ему сказала, чтобы он слез, иначе тебя позову, а он ответил, что это ты его отправил, и ещё таблетку дал для стояка. И тут я подумала, раз уже меня уже имеют во весь рост, зачем шум поднимать, минутой больше, минутой меньше, разницы нет.
— Так он в тебя не кончил? Спросил Роман.
— Нет конечно, ответила она.
— Ну тогда мы его подразним, ответил супруг.
— Подразним, у меня там всё огнём горит.
— А огонь мы сейчас быстро потушим, мой брантсбойт наготове, ты же знаешь, я могу при первом погружении сразу тебя увлажнить.
— Да я и сама с тобой быстро увлажняюсь.
Они завалились на кровать и начали друг друга жадно целовать, вслух высказывая эмоции и удовольствия, от полученных наслаждений, восхваляя друг друга. Эти взрослые люди, прожившие больше десяти лет в браке, вели себя как молодожёны в первую брачную ночь.
— О Ромка, я кажется потекла, у меня жжение перешло в приятный зуд, я хочу, тебя, хочу, чтобы ты там почесал своим большим ребристым хеном. Ну где он, давай я сама направлю, о-го-го вот это да твёрже моей скалки, в нутрии такой нежный. Ну, давай, двигай быстрее, быстрее. О! Как глубоко, он кажется в матке, а сейчас я чувствую его где-то под сердцем. Какой он бугристый, как презерватив с множеством твёрдых усиков, я сейчас кончу. А, ой, давай, ой, ну давай, ой, ой, кончаю, давай, приговаривала и стонала Лера.
