Такие же лишь оптические впечатления выпали на долю и всего коллектива бюро, поскольку иностранец не знал польского языка. В самой ничтожной степени и на очень низком уровне он знал английский. В бюро, куда он был приглашён на работу, два сотрудника говорили по-французски, два — довольно неплохо по-немецки, все знали английский примерно в том же объёме, что и иностранец, но его родного языка — датского — не знал никто.
Б довершение ко всему, новый работник носил какое-то удивительное имя, безумно трудное для произношения. Почти целый час Барбара, Каролек, Лесь и Януш, бросив все дела, пытались выговорить это имя правильно, с датским акцентом, повторяли «Бьерн» на все лады, стараясь безуспешно произнести имя молодого человека с мягким выражением лица и с голубыми глазами.
— Хватит! — сказал наконец разозлённый безнадёжностью усилий Януш. — Мне все равно, как оно звучит. Ясно, что оно начинается на "Б" и звучит кратко. Да он уже и привык. У нас есть дела поважнее.
Директор бюро, немного смущённый в глубине души своим решением, ввёл молодого человека в рабочую комнату архитекторов и поручил привлечь его к работе, после чего поспешно исчез, не вдаваясь в подробности, к какой работе и каким образом его нужно привлечь. Он лишь сказал, что принять его надо очень доброжелательно и по-дружески, то есть произвести на него как можно более выгодное впечатление.
Лишняя пара рабочих рук была как нельзя кстати, поэтому Януш приступил к выполнению задания директора. Он постарался усадить нового сотрудника за свободный стол и передать ему часть работы. Первые же минуты реализации этого плана заставили сомневаться в существовании хоть каких-нибудь общих точек соприкосновения между представителями различных наций. Интеллект оказался чисто теоретическим понятием.
— Сидеть будешь здесь! — твёрдо сказал Януш, указывая место у стола выразительным жестом, не оставляющим сомнений в его смысле.
— Я — да! — приятно улыбаясь, произнёс он.
Януш, несколько ошеломлённый, застыл, не успев повернуться к своему столу, и посмотрел на него с изумлением.
— А кто — нет? — недоверчиво спросил он.
— Ва ба? — вопросительно сказал иностранец, вглядываясь в Януша приветливо и с симпатией.
— Вот ролики для вашего Бобика или как там его, — одновременно сказал входящий в комнату Влодек. — Матильда выгребла их в магазине. А рейсшину Гипцио прямо от сердца оторвал, вот как. Вот, подавитесь. Шнурка у меня нет.
— Ничего, шнурок у нас есть, — ответил Каролек с лёгким раздражением, явно заинтересованный сценой у соседнего стола, — Погоди, я не понимаю, что он говорит.
— А вообще, кто понимает? — удивился Влодек.
— Мне показалось, что он говорит по-польски. Сказал, что он — да.
— А кто — нет? — внезапно оживился Влодек. — И что он — да?
— Может сидеть за тем столом. Не ясно только, кто — нет. Это, очевидно, значит, что никто другой лично, но я не знаю, почему он это так подчёркивает.
— Может, у них за столом обычно сидит по несколько человек? И взаимно мешают друг другу?..
— Ну что ты, я на снимках видел, что у них значительно больше места, чем у нас. Януш, что он говорит?
— А холера его знает, — хмуро ответил Януш, в поте лица стараясь объяснить иностранцу смысл приготовлений к работе. — Дайте эту рейсшину, я приспособлю её ему, потому что уже сейчас видно, что ничего не выйдет.
При виде прикрученных к рейсшине роликов иностранец явно удивился и недоверчиво уставился на неё. Он выдавил из себя несколько нечленораздельных вопросительных звуков, осмотрел рейсшины, приспособленные к остальным доскам, подвигал ими и сделал несколько жестов, показывающих, что не понимает отсутствия поперечного рычага на двигающихся на роликах рейсшинах. Он осмотрел прикрученные Янушем ролики, обследовал механизм черчения, и на его лице появилось выражение неуверенности и сомнения.
— Ну что он, роликов не видел, что ли? — удивился кисло Лесь. — Дичь какая-то там, на Западе… А столько крику об их уровне техники!
Иностранец махнул рукой вдоль левого бока чертёжной доски, извлекая из себя вопросительный грохот.
— Скажи ему, что мы работаем на роликах, потому что у нас нет третьей руки, — посоветовал Каролек Янушу. — Может быть, у них есть, но у нас её нет.
— Сам скажи ему, — гневно буркнул Януш. — Я занят. И вообще, объясните ему как-нибудь, что это для параллельных прямых, потому что у меня уже нет сил.
