Некоторое время все задумались, стараясь разрешить проблему.
— Ты должен взять все назад, — сделал вывод наконец Каролек.
— Я-то согласен, только как?
— Ну, разумеется, не письменно, — решительно сказала Барбара. — Ты же обругал его устно, поэтому не должен его письменно реабилитировать. Только устно.
— Резонно, — вдруг с запальчивостью сказал Лесь. — Ты его облаял, так? Теперь ты должен сделать противоположное.
— Натурально, противоположное, но это должно касаться лишь тех людей, которые это все слышали, — добавил Каролек с неменьшим энтузиазмом. — Кому ты говорил об этом?
— Только вам и никому больше.
— Ну, так это касается ещё Стефана и Влодека. Они тоже должны здесь присутствовать. Подскочите кто-нибудь к ним, пусть мчатся сюда.
Быстро привели Влодека и Стефана, сказали им о решении опровержения мнения о Геньо и постановили, что все должно произойти официально и торжественно. Януш влезет под стол и на четвереньках троекратно громко огласит, что Геньо очень хороший человек, а в промежутках он будет лаять.
С момента опубликования результатов конкурса директор бюро отложил навсегда своё намерение посетить психиатра. Радостное потрясение показалось ему совершенно достаточным лекарством на умственные расстройства, которые возникли из прошедших опасений и боязни. Атмосфера в бюро как бы подверглась очищению, обрадованный персонал приобрёл новые силы, здоровье и не показывал больше никаких отклонений от нормы. Даже Лесь вёл себя как общепринято, хотя в его случае отклонения от нормы были бы оправданными и понятными. Натура художника имеет свои требования.
Директор бюро в значительной мере пришёл в себя и без сопротивления и опаски мог входить во все комнаты учреждения, не чувствуя желания забаррикадироваться в кабинете, если издалека доносились какие-нибудь громкие звуки. Непонятные сцены, которые раз за разом потрясали его психическое здоровье особенно в служебные часы и после работы, теперь не составляли опасности, и он не предчувствовал больше ничего.
Он собрал со стола официальные документы, которые хотел обсудить с персоналом, и направился в комнату архитекторов.
В момент, когда он приближался к ним, до него донёсся непонятный отголосок, как будто лай. Но его мысли были заняты проблемами осмотра местности, где должен быть построен туристический комплекс, и поэтому не обратил никакого внимания на этот настораживающий душу звук. Просто он подумал, что где-то поблизости находится собака, после чело открыл дверь, посмотрел и остолбенел.
Вокруг стола, вытянутого на середину комнаты, сидели пять человек с торжественным и сосредоточенным взглядом. Под столом находился на четвереньках Януш, всматриваясь в пол виновато.
— Гав, гав, гав! — хрипло лаял он басом. — Геньо не скотина и не свинья! Гав, гав, гав!..
— Три раза, — буркнула предупреждающе кто-то из остальных особ.
Директор не пытался даже отгадать, кто. Если бы под столом гавкал Лесь, потрясение было бы намного меньше. Деятельность Януша неуклонно указывала на то, что это что-то заразное, расширивалось неуклонно и, противореча всем успехам и достижениям, никого не минет…
— Геньо не скотина и не свинья! — выл Януш решительно и с удивительным акцентом. — Гав, гав, гав! Гав, гав, гав! Гав, гав, гав!..
Директор бюро ослабевшей рукой захлопнул страшные двери. На подгибающихся ногах он возвратился в кабинет. Ему вдруг припомнилось, что в детстве он был слабым и худым. Он схватил телефонную книгу, медленно открыл её и с усилием нашёл там слово: «Врач»…
Коллектив архитектурного бюро пополнился новой единицей рабочей силы.
Импонирующее количество заказов, а также вдохновенный энтузиазм директора, решительно стремящегося к удовлетворению потребностей общества, привели к тому, что сроки снова стали поджимать, персонал бюро удваивая и утраивал свои усилия, стараясь проделать массу работы.
Директор бюро удостоился чести быть вызванным для беседы к одному из официальных государственных мужей, откуда он вынес глубокое волнение и возвышенное настроение, которые задержались в нем надолго. Не менее надолго образовалось в его душе убеждение, что количество работ не только не уменьшится, но и даже возрастёт.
Поэтому к работе был привлечён ещё один сотрудник. Им оказался некий иностранец, родственник совершенно нерешительного князя, горячо рекомендованный тем же официальным лицом. Директор бюро охотно пошёл навстречу и принял предложение устроить на работу вышеупомянутого иностранца, втайне надеясь, что таким способом его слава перейдёт рубежи отечества, и не только его отечества, но и границы лагеря стран демократии. Он не был смущён даже тем, что понять друг друга им не удалось, но на первый взгляд иностранец произвёл на него самое выгодное впечатление.
