Каждый шаг давался Лике с трудом, она опиралась на мое плечо и хромала по грязной улице. Через дорогу с громким кудахтаньем перебежала стайка тощих белых куриц.
— У кого-то, кроме Олега, в деревне есть машина?
— Еще у одного мужика, но он в городе сейчас. И через неделю приедет машина с продуктами для магазина.
— Автобусная остановка тут есть?
— В пяти километрах.
— В скольких?
— В пяти.
— Дойдем, — сказала Лика и остановилась, пытаясь отдышаться. — Дойдем.
Было очевидно, что пять километров она не пройдет. Она не дойдет даже до дороги. Я молча смотрела на нее. Можно было уйти одной и попытаться вернуться с помощью, но не оставлять же ее здесь одну с этим ненормальным Олегом.
Лика кивнула на самодельную скамейку из двух досок рядом с чьим-то забором.
— Давай отдохнем.
Туман над лесом уже рассеялся, казалось, до деревьев можно достать рукой. С забора мягко спрыгнул большой полосатый кот и подошел к Лике, она почесала его за ухом. Кот встал на нее передними лапами и громко замурлыкал. Запрыгнул на колени. Подул легкий влажный ветер, лес зашелестел.
— Да уж, — сказала Лика. — Хорошо в деревне летом, будь оно все проклято. Черт знает что. Мне кажется, я не дойду до остановки. Давай ты одна сходишь, найдешь на дороге машину какую-нибудь, уговоришь ее заехать в Шижню и меня забрать?
— Я тебя не брошу одну с этими людьми. Не нравится мне этот Олег.
— Ты ему тоже, — засмеялась Лика. — Слушай, ну, Олег... обычный такой мужичок, глуповатый, диковатый, но себя считает за дивного жениха. Всегда удивлялась: у нас страна мужчин, воспитанных матерями и бабушками, отцы мало у кого есть, так?
— Так.
— Почему женщины своих сыновей такими воспитывают? Загадка.
— А я уже подумала, что он тебе нравится.
— Да просто смысл с ним спорить? Я вообще к чему: не думаю, что он может нам как-то угрожать. Он не интеллектуал, конечно, но не бандит, не преступник, не маньяк, он не опасен. Сына своего наверняка бьет, жену бывшую тоже, думаю, бил, но мне он вряд ли что-то сделает, он со мной, вон, свадьбу уже планирует, приданое мое считает. Сходишь к дороге, найдешь машину, ничего не случится.
Мы посидели и помолчали. На мой взгляд, у нее был слишком оптимистичный взгляд на Олега, мне он не казался безобидным.
— Чего, кстати, он так от тебя бесится? — спросила Лика. — Взорваться готов, мне показалось, сейчас до драки дело дойдет. Я что-то пропустила?
— Сама не понимаю.
— Я не заметила, чтобы ты как-то не так с ним общалась. Обычный твой стиль общения, довольно прохладный, но без прямой агрессии, а он в ответ трясется.
— У меня есть гипотеза на этот счет.
— А?
— Думаю, есть люди, которые ближе к собакам, чем к людям, — ума у них нет, одно чутье. Одного человека они любят, другого боятся, третьего ненавидят и хотят укусить, но если собака в жизни не объяснит, почему ей кто-то не нравится, то у людей, даже таких вот, есть речевой аппарат и некоторое подобие мозгов. Если спросить, Олег быстро придумает объяснение своей ненависти, правдоподобное с его точки зрения, но его неприязнь возникла раньше объяснений, он просто, как собака, что-то учуял.
Лика задумчиво на меня посмотрела и пошевелила губами, будто готовясь что-то сказать. Помолчала. Засмеялась.
— А ты ему говорила, что он ближе к собакам, чем к людям?
— Я не совсем идиотка, я нормально с ним общалась, вежливо.
— Ладно-ладно, извини. Пойдем дальше гулять.
У меня возникла идея, и я уже собралась рассказать ее Лике, но тут сзади хлопнула дверь. Кот вскочил и помчался к дому. Мы обернулись, во дворе стояла старушка с миской в руке. Увидев нас, она ахнула.
— Ой, боженьки! А это не вас только что по телевизору показывали? Батюшки мои, вот это номер, только что смотрела на вас, переживала, думала, что же с девочками случилось, молоденькие такие...
— Нас! — обрадовалась Лика. — По телевизору показывали нас! Представляете, такая история вышла, ну прямо вообще.
И Лика пошла общаться со всплескивающей руками и охающей старушкой.
— Такой шум после пожара поднялся, из Москвы следователи прикатили, перерыли тут все, одну Тамарку допрашивали раз пять. Вот почему у нас так страна устроена, что, если нужно что-то расследовать нормально, а не как обычно, сразу бригаду людей из Москвы и присылают, даже из вежливости не ждут, пока местные следователи сами разберутся? То есть понимают москвичи, что на наших рассчитывать бесполезно. Почему эти местные тогда до сих пор места свои занимают, если все про них понимает наша власть?
Извините, вы маленькие еще, рано вам об этом думать, это я о своем.
