Да и требовалось освободить конюшню, так как сами же ждали лошадей от Бенкаса, которых тот должен был закупить для карновской дружины. И не крестьянских одров, а настоящих строевых коней. Но что-то у него не клеилось, поэтому конюшня пока оставалась пустой. Впрочем, Ольту было глубоко наплевать на лошадей. У него давно уже прошел азарт и чувство новизны, которые у него возникали при езде на лошадях. Да и здоровье пока не позволяло ему заняться активной деятельностью. Было в сарае сено, но оно было сложено на помосте, возведенном под самой крышей, поэтому места, для того, чтобы установить пару тренажеров и макивару, было больше, чем достаточно. Так что ничто не мешало Ольту разрабатывать свое тело на гибкость и отрабатывать скорость и точность ударов. Силовых упражнений пока не делал. Истрил запретила вообще поднимать что-то тяжелее ложки, пока не сняли швы. Хотя Ольт и сам не форсировал события. Не хотелось еще раз почувствовать, как мозг обволакивает посмертное забытье.
Он вдруг понял, что оказывается эта жизнь ему нравится, дорога ему и к тому же еще неизвестно, куда на этот раз он попадет после смерти. Что там решит этот Единый и встретится ли ему вообще еще раз - неизвестно. Рисковать не хотелось. Поэтому для себя Ольт решил, ну их на фиг к Единому, все эти устремления к комфортной и безопасной жизни. Эта жизнь слишком дорога, чтоб разменивать ее на мелочи, вроде желания вкусно покушать, встать быстрее на ноги или побить очередного барона. В нем опять проснулся старик, который вначале ругнулся о неправильно выбранных целях и приоритетах, а затем решил, что следует обратить внимание на более глобальные цели. И пусть этот чертов Единый послал его в этот мир, как надоевшую и ненужную вещь, от которой просто рад был избавиться, сам-то Ольт так не считал и мысли о дальнейшем, пока невнятно, но уже формировались в его мозгу. Во всяком случае, строить коммунизм в отдельно взятом баронстве, или даже в графстве, казалась ему уже мелкой и нецелесообразной. И, как не металась душа в медленно тягучем течении жизни, он не торопил события, а раздумывал о будущем и при этом не забывал наращивать физические нагрузки, расчетливо и постепенно. Тем более, что и многочисленные посетители скучать не давали.
Так прошел еще месяц и дожди перешли в снегопад. Зима была не очень холодной, но снежной. Ольт, несмотря ни на что, уже вовсю бегал, а когда увидел в отполированном листе бронзы, заменяющем зеркало, свое отражение, больше похожее на жертву концлагеря, плюнул на все свои опасения и всерьез взялся за подтягивание своей физической формы, впрочем, не переходя границы разумного. Тем более, что рана затянулась окончательно и на груди остался только длинный и багровый рубец, начинающийся в центре и уходящий влево почти за спину. Несмотря на то, что за время болезни он похудел так, что без слез и взглянуть на него было нельзя, само тело вытянулось и он стал гораздо выше. Конечно до Леко или, например, до того же Карно ему было далеко, да и вряд ли он вырастет до таких размеров, конституция была не та, но собственный рост его порадовал. А шрам… А что шрам? Шрамы мужчину украшают, особенно в этом мире и в это время.
Так что в один прекрасный день, после обильного снегопада, шедшего целую неделю, он решил прогуляться на лыжах за ворота городка. За ним конечно увязалась Оли с неразлучным Лако. Истрил, решив, что еще рано отпускать сына без присмотра, тоже решила прогуляться с ними. Лыжи представляли из себя короткие широкие полосы из дерева, подбитые коротким щетинистым мехом. Спасибо лесопилке, таких лыж хватало на всю дружину и оставалось еще обеспечить ими всю деревню. Правда охотники их не признавали и по старинке каждый вытачивал свою пару вручную. И да, такие лыжи были гораздо лучше тех, которые выпускали на лесопилке. Ширпотреб - он и в Африке ширпотреб, но воинов устраивали и такие изделия, им не на охоту ходить, когда важны скорость, тишина и легкость. Правда у Ольта со спутницами были как раз лыжи, сделанные индивидуально именно для них и подаренные охотниками в знак уважения. Они уже вышли из ворот городка и отошли метров на пятьдесят, когда в спину им ударил молодецкий разбойничий свист. За ними широким размашистым шагом скользил по снегу Карно.
- Что же это вы, на прогулку и без меня?
- А то часто ты с нами на прогулку ходишь. – насмешливо отозвалась Истрил.
- Ну часто-нечасто, а за городок могли бы и позвать. – Карно состроил обиженную мину, что, зная его должность и учитывая его внешность, было довольно смешно. – И куда это мы направились?
- Ну так присоединяйся. А куда – пока сами толком не решили. – ответил Ольт. – Может к Лысому холму сгонять?
