И ведь Ольт к этому не прилагал совершенно никаких усилий. Он-то думал прогресс – это новые механизмы и отдельная уборная у дома, а оказалось, что главное – это не сморкаться за столом, есть с помощью вилки, а руки и губы вытирать не рукавом, а специально для этого поданным полотенчиком. Что-бы приучить своих гостей к этому Истрил понадобилось полгода, но как говорится результат был налицо. Раньше-то все ели руками и вытирали жирные руки о собственную одежду или о Лако, против чего медвежонок абсолютно не возражал, а наоборот очень даже приветствовал, с удовольствием вылизывая сам себя.
Гости, умывшись, входили в большую комнату, оставив оружие у входа, и степенно рассаживались за столом. Истрил в это время хлопотала у духовки, очередного изобретения Ольта. Собственно, этот здоровенный железный ящик даже изобретением назвать было сложно, но крови он в свое время попил у Ольта немало. Первый экземпляр нового изделия Кронвильт, не понявший толком что от него хотят, или сам изобретатель плохо объяснил, сделал из толстого листового железа, идущего на доспешные пластины, и он оказался до того неподъемным, что как Ольт не пыжился, то не, то, чтобы дотащить до дома, он его даже приподнять не смог. Да и габариты оказались великоваты, при желании в него можно было засунуть самого Ольта, если сложить его пополам. Как ему не хотелось сделать жарочный шкаф величиной, чтобы в нем можно было запечь целого кабана, пришлось умерить свои аппетиты и следующее изделие Кронвильта вмещало только поросенка или небольшого барана и сделано было из тонко раскованного железа. Внутри можно было поместить два противня или по желанию заменить их решетками. Первый вариант кстати тоже не пропал зря и не пошел в переплавку. Его установили на площади и на праздники в нем, на радость всем обжорам Карновки, запекали по целому кабану. Сейчас же по просьбе Истрил Свельт, как самый рассудительный и спокойный из сотников, достал из духовки противень с поросенком, запеченным целиком и фаршированного кашей с нарубленными потрохами и которого встретили одобрительным гудением.
Ольт в первый раз за время болезни сидел за столом, и все мужики с радостью это отмечали, поднимая кружки с пивом за его здоровье. Короче праздник-не праздник, но посидели хорошо. Довольнее всех был конечно Лако, которому достались кости с хорошими ошметками мяса от всех присутствующих. После столь богатого ужина воины хотели еще обсудить кое-какие вопросы по тактике, для чего собственно и пришли в гости, но Ольт почувствовал себя уставшим и поблагодарив Истрил и гостей за хороший ужин и веселую кампанию, ушел в спальню, где и вырубился, довольный и умиротворенный, крепким сном выздоравливающего.
Так с тех пор и пошло. После завтрака он садился на лавочку возле ворот и к нему подходили люди со своим делами и вопросами, а то и просто посидеть вместе с ним, показывая свое участие. И так длилось до тех пор, пока не пошли холодные дожди, который быстро загнали всех в дом к теплой печке. И сразу в доме стало шумно и людно. Посетителей стало меньше, но окончательно они никуда не делись, но если раньше в доме царила настороженная тишина и опасение ее нарушить из-за тяжелого больного, то теперь стоял постоянный непрерывный шум. На кухне толпились бабы, ведя свой нескончаемый треп и под руководством Истрил готовя какой-нибудь очередной кухонный шедевр, в зале или спорили вояки, пришедшие выяснить какой-нибудь вопрос из тактики манипул, или механики с кузнецом спорили о деталях очередной метательной машины. Приходили Брано с Кромби Дильтом, Вьюн со своей веселой женушкой, гончары, дружинники младшей дружины, столяры и плотники… Жизнь вошла в свою наработанную колею и если раньше Ольт частенько мирился с неудобствами такой жизни, как с неизбежным злом, то сейчас просто не замечал их.
Ольт и не подозревал, что он такой нужный и необходимый элемент деревенской жизни. Здоровье, до этого казалось будто застывшее на одном уровне вдруг резко пошло на поправку, да так, что он даже стал понемногу тренироваться, выбрав для этого самый щадящий режим. Из-за начавшихся дождей занимался физическими упражнениями в большом сарае, который строился для конюшни с сеновалом. Но как-то так получилось, что всех своих лошадей, доставшихся в наследство от разбойников, Истрил раздала крестьянам, объяснив свои альтруистические порывы тем, что у тех животина была всегда при деле и приносила ощутимую пользу, в то время, как живя у них эти мохнатые обжоры только даром проедали корм, которых кому-то, тратя свое и так не хватающее ни на что время, надо было кормить, а гадили эти животные так, что вообще никаких сил не хватало на уборку, а у нее и так хватает обязанностей, чем чистить потом за ними стойла.
