Провел ревизию всего графства, выяснил, какие деревеньки еще более-менее живы, а какие уже готовятся к голодной смерти. О сборе налогов, мыслишка с которой Карно и шел в этот поход, больше и не помышлялось. Скорее тут надо было думать, как бы население графства и вовсе не вымерло. Кое где в деревнях оставались от трех до пяти семей, не имеющих шансов дожить до зимы. Лица карновских дружинников каменели в бессильной ярости, глядя на такую нищету. Они-то стали уже подзабывать о таком, живя в сытой и довольной Карновке. Посмотрели, чем и как живо население графства и потом уже прямым ходом домой и только домой. Соскучились малость по нормальной жизни.
Самому Ольту ничем таким примечательным зима не запомнилась. Разве только тем, что мужики на ближайшей сопочке устроили ледяную горку для покатушек детворе, да и сами не брезговали скатиться пару раз для веселья, причем всей семьей, с женами и детишками. Ольт тогда «изобрел» самые обыкновенные санки. А то местные катались на старых шкурах. Вместимость может и побольше, да вот скорость и управляемость местных фанатов бобслея была никудышней. А через неделю уже в каждом дворе появились низенькие лавочки на лыжах-полозьях. Полезной оказалась придумка, особенно для охотников, которые со снегопадом отправились на зимний промысел зверя. Удобно охотничье снаряжение тащить, да и добычу домой отволакивать. А то раньше все волокушей обходились. Вот так на голом месте и сам, того не желая, напрогресствовал. Ольт тоже сходил на охоту, не столько ради шкур, сколько для того, чтобы лишний раз потренироваться в стрельбе из лука. Понравилось. А там и Карно вернулся. Причем подоспел как раз к празднику окончания зимы.
Уже лет пятнадцать, как этот праздник не справлялся, но жители Карновки его возродили. Так что у Карно был повод радоваться вдвойне. Все, что было задумано, то было им со всей старательностью и рачительностью настоящего хозяина исполнено. Очень помогла деревенская почта. Откуда и как крестьяне какого-нибудь медвежьего угла узнавали о том, что творится в графстве, то точно неизвестно. Но то, что воеводу Карно Черномора уже знали и ждали во всех деревнях графства, то известно было доподлинно. Везде его встречали, без всяких сомнений и колебаний, именно как хозяина. Но и новый владетель не оплошал. Вместе с ним, в рейде участвовал продовольственный обоз, под руководством Кромбо Дильта и состоящий из пятнадцати саней, загруженных в основном зерном, картофелем и кой какими теплыми вещами. Картошки было не очень много. В основном она развозилась, чтобы показать людям, что это такое и как ее употреблять, а массовые посадки ожидались в следующем году. Главное, чтобы люди знали, а то до этого крестьяне относились к картофелю, как к господскому баловству и не то, что на знали, как ее есть, но и не видели воочию, как она растет и поэтому даже не покупали ее. Для этих целей войсковой повар в каждой деревне готовил обед в двух больших пяти ведерных котлах, один из которых скармливался крестьянам. И тут же воины-обозники объясняли, как картошку сажать и как за ней ухаживать.
Раздавали самым нуждающимся теплую одежду и зерно. Понятно, что всех облагодельствовать не получится, но такой задачи и не ставилось. Лишь бы никто не умер с голоду и от холода в ближайшее время. Кромбо вел учет по деревням: количество семей без кормильцев, сколько семей не надеются пережить зиму, сколько вообще едоков, не могущих прокормить себя. Всех нуждающихся вносили в списки, этот список выдавался старосте и обязывал его снарядить обоз в Карновку и там по этим спискам получить все необходимое, благо Брано был предупрежден. Короче работенка была еще та, тем более что поначалу дружинники вели себя как-то растерянно и иногда просто не знали, что делать и как себя вести.
Всю жизнь жить с меча, брать, ничего не давая взамен, кроме возможности жить – это было по-воински. А тут вдруг - раздавать, просто раздавать, ничего не требуя и не прося. Непривычно, непривычно и приятно, когда тебе искренно благодарят люди, которые уже свыклись с ожиданием смерти. Многие вояки, который пришли в дружину просто заработать, призадумались. Так что обратно в Карновку полусотня вернулась с кардинально переменившимися взглядами на народ, армию и свое личное место в этом мире.
