В самом Узелке тоже хватало дел. Особенно, когда он поближе сошелся с Леонтасом Звездочетом который пока прижился у Бенкаса в доме и никуда не собирался съезжать. Звезда местной науки оказался въедливым до тошноты «хочувсезнайкой». Если в начале знакомства он показался Ольту стариком, то потом мнение о нем в корне изменилось. Вводила в заблуждение борода и взгляд много повидавшего и узнавшего человека. На самом деле он оказался вполне еще крепким мужиком лет сорока, и он оказался этаким аналогом Леонардо да Винчи местного розлива. А по живости характера мог сравниться с самим Ольтом. Как и многие ученые средневековья Земли в своих знаниях Леонтас был полиглотом и универсалом. Легче было назвать ту отрасль науки, куда он не сунул свой длинный нос, чем удивить его чем-то неизвестным. Впрочем, дикому лесному мальчишке это удалось, подсунув этому почемучке от науки задачу, которую в свое время поставил перед Архимедом какой-то древнегреческий царек и которую этот великий ученый по легенде решил, погрузившись в ванну с водой. При этом пришлось признаться, что эта задача была решена его безвременно погибшим учителем незабвенным Архо Медом. Если сначала ученый слушал измышления Ольта свысока и снисходительно, то уже через недели старался подловить мальчишку где только можно, чтобы задать очередной животрепещущий вопрос. Пришлось намекнуть ему про объем жидкости, вытесненный погружаемой в нее вещью. А уж про удельный вес Леонтас должен был догадаться сам. В конце концов, ученый он или нет?
Мужик-то он оказался не плохой, но слишком уж дотошный. Так, что и приходилось от него отбрыкиваться таким вот задачками, сваливая все на того же Архо Меда. Насчет этого, вымышленного фантазией Ольта ученого, пришлось выдержать нудную беседу-допрос с Леонтасом. Того интересовало все, что касалось этого придуманного легендарного гения средневековой науки, как он выглядел, что говорил, чем занимался, даже тем, что он ел. Приходилось вертеться, как карасю на сковородке. Память у Леонтаса оказалась превосходной и Ольту надо было тщательно следить за своей речью, чтобы его не поймали на вранье. В конце концов в голову мальчишки пришла спасительная идея, и он просто стал рассказывать о себе, каким он помнил свое отражение в зеркале еще в той жизни. Описал свои же внешность, привычки, кое-что из жизни. Приходилось быть осторожным, чтобы невзначай не проболтаться о каких-нибудь анахронизмах. Но Леонтасу этого было мало, и он тенью следовал за мальчишкой, постоянно интересуясь, а чтобы сказал Архо Мед здесь, а чтобы он сделал тут, а как бы повел себя вот в том или ином конкретном случае. Достал он Ольта конкретно. Не спасали уже и подкидываемые им задачки, которые Леонтас решал с завидным постоянством. Ум у старика и правда оказался мощным. Впрочем, на некоторое время удалось от него избавиться, отправив его в Карновку на встречу с Вельтом и Кронвильтом Кувалдой и объяснив, что многие знания он передал именно им.
Но больше всего времени у Ольта отняли разговоры с Бенкасом, Карно и Оли. С Бенкасом они беседовали об обустройстве Узелка, его службах, налогах, все-таки город являлся центром графства, о дальнейшем его развитии и о способах делать деньги. Думали и решали на перспективу, с учетом всех тех новшеств, которые предлагал мальчишка. Что бы Бенкас яснее представлял с чем ему придется столкнуться, посоветовал ему теснее пообщаться с Брано. Получив в свои руки власть над городком, новый управляющий будто обрел крылья и его даже приходилось сдерживать в его порывах, так как он порывался сделать все и сразу.
С Оли они составляли план обучения младшей дружины. Хоть он и пообещал, что обязательно вернется, но не сказал, когда это будет, поэтому план составлялся минимум на целый год. Записывали его на кусках материи, купленной на рынке, самодельными чернилами, основными компонентами которых являлись вода, чуточку клея, который Свано Оглобля использовал для сборки своих луков и стрел, сажа или сок различных лесных ягод. По вечерам, когда над Узелком опускались сумерки, Ольт все написанное днем показывал так сказать в натуре. Показывал схематично, только чтобы Оли имела представление, о чем идет речь, тем более, что и сам еще многого не знал или не умел. Хорошо хоть имел общую картину того, о чем говорил и надеялся лишь на то, что молодые умы сами найдут то, о чем он говорил с таким апломбом.
