И еще одно событие произошло в жизни Ольта, к которому он отнесся индифферентно и даже где-то по-философски. Он второй раз в своих двух жизнях лишился невинности. В первый раз он стал мужчиной в шестнадцать лет с одноклассницей, которая тоже оказалась девственницей, и насколько он помнил это было для них обоих таким потрясением и половодьем чувств, что затмило собой все остальное. Многое подзабылось за давностью лет, но в памяти осталось, как постоянно хотелось и моглось в любое время и в любом месте. Потом школа кончилась, и влюбленные разъехались в разные города для поступления в институты. Естественно без клятв в вечной и нерушимой любви не обошлось, но как обычно и случается в жизни, с глаз долой – из сердца вон, вначале затихла переписка, а потом ушли в небытие и воспоминания. Собственно, он сильно и не страдал, детская влюбленность не успела перейти в настоящую любовь, а новый город, новые знакомые и впечатления и целая вереница раскрепощенных студенток смазали горечь утраты, тем более, что жизнь подкидывала все больше и больше открытий в сфере интима. Так пришел опыт. Короче, к концу жизни он был три раза в разводе и понял смысл поговорки: «Если бы молодость знала, если б старость могла». Не то, что бы его сексуальная жизнь угасла совсем, но пропало чувство новизны и хороший секс он воспринимал на уровне хорошего ужина. Всего лишь удовольствие, да еще с доставкой на дом, так как в его положении элитных девиц эскорт-услуг ему привозили прямо в его домашнюю сауну. Впрочем, в последнее время перед смертью это случалось все реже. Не то, что бы физически не мог, а просто пропал интерес и приходилось напрягаться, чтобы по-настоящему возбудиться. Он уже и подзабыл, как должно реагировать тело при виде женщины.
В этой жизни его малолетнее тело начало подавать соответствующие знаки еще год назад, но он по своей старческой привычке просто не обратил на это внимания. И когда соседка, юная вдова семнадцати лет, позвала его на сеновал помочь с ворошением сена, он согласился без всякой задней мысли. Кажется, она и сама конкретно не знала, чем может кончиться их совместная работа. Может ее мысли и не шли дальше того, чтобы просто потискаться с симпатичным юнцом, но, когда они оказались в душистом стогу свеженакошенной травы, у них буквально сорвало крышу. Девушка считала себя уже опытной женщиной и чувствовала себя ужасной развратницей и совратительницей малолетних, но Ольт со всем пылом вдруг проснувшейся чувственности быстро доказал, что это не так. Причем так успешно, что бедная вдова, забыв о всех своих страхах, с головой окунулась в познание таинств своего тела и секса. Не сказать, что местные были в этом отношении совсем уж безграмотны, но секс для них был скорее долгом, чем удовольствием, который они должны выполнить для продолжения своего рода, особенно женщины. Но что при этом можно получить и неземное блаженство, для многих из них было откровением свыше. И юная вдовушка, которая и знала-то мужчину всего несколько месяцев, до того, как ее мужа не задрал на охоте медведь, вдруг поняла, что мужчины годятся не только для добывания пищи и продолжения рода. Откуда ей было знать, что ее юный любовник, обладая знаниями и привычками человека с земли двадцать первого века, просто не смог эгоистически только брать, ничего не давая взамен. Поэтому на свиданиях с вдовой он, со всем старанием и пылом своего мальчишеского тела, старался за себя и за неопытную молодую женщину. На что она в молчаливом изумлении прислушивалась к своему телу, которое оказывается способно чувствовать такие вещи, которые она и представить себе не могла. Хотя сама поначалу чувствовала себя не в своей тарелке, этакой опытной и хитрой соблазнительницей, совратившей малолетку. Но по прошествии некоторого времени она и сама не могла понять, как и когда вдруг оказалась вся во власти новых и необыкновенных ощущений и наплевать ей уже было на то, кто кого соблазнил. Это оказалось довольно познавательным и для Ольта, так как он наконец понял, чего не хватало ему в последнее время. А ларчик-то просто открывался, его тело созрело для секса и если в том мире он долго и мучительно шел к осознанию себя самого, когда наконец понял, что ему нужно, то сейчас он воспринял это спокойно, без того щенячьего восторга, который он испытывал при каждой победе в той жизни. Все-таки, что ни говори, но стар он был умом и, что греха таить, ничего нового он не узнал и к сексу он относился чисто потребительски. Не было чувства новизны и познания чего-то неизведанного. Немного смущал его возраст юной любовницы, но тут уж он ничего поделать не мог. В конце концов он и сам выглядел… Да что говорить, пацаном он выглядел. Так и шло его время в разговорах с Карно, Оли, Бенкасом и остальными, в тренировках личных и с дружиной и свиданиях с молодой вдовушкой.
