Провожали их только Карно и Истрил с Оли. Никому не хотелось лишнего шума. Ольт не думал, что в деревне найдутся соглядатаи управляющего, иначе он бы давно с войском был здесь, но паранойя, оставшаяся еще с той жизни, никуда не делась и лишний раз убеждала поберечься. Может ничего и не будет, а может и случиться какой казус и лучше десять раз ошибиться, чем один раз попасться.
Когда были в дороге пошел мелкий моросящий дождик. Это был далеко не мощный осенний ливень, когда за слоем воды не видно ладонь протянутой руки, но тоже вещь неприятная. Влага буквально обволакивала тело, проникала под одежду, хлюпала под копытами лошади и, что самое неприятное, капала с носа. Мокрая одежда, холодным влажным компрессом прилипала к телу, добавляя неприятные ощущения, поэтому шевелиться не хотелось совершенно. Все, и воины, и мальчишки, и сам Ольт сидели в двух, еле двигавшихся, телегах, нахохлясь и укрывшись свободными мешками, которые не спасали от воды, но давали хоть какую-то иллюзию тепла и радовались тому, что хоть соль укрыта покрывалом сшитом из нескольких шкур. Хорошо еще, что в лесу стена деревьев, с которых уже опала почти вся листва, не давала разгуляться холодному пронизывающему ветру. Поздняя осень во всей своей красе.
Наконец выехали на последнюю перед городом стоянку, где обычно останавливались сборы перед последним рывком к Узелку. По уговору здесь они должны были расстаться. Дружинники, прихватив одну телегу, на которую перегрузили почти весь груз, под руководством десятника должны были отъехать метров на двести в сторону, чтобы скрыться от лишних глаз и заняться устройством лагеря, а Ольт, Леко и Серьга с Кольтом на второй телеге совершить последний переход до города. Остановились на десять минут, чтобы в последний раз обговорить все и разъехались в разные стороны. Воины хотели скорее устроить стоянку, построить шалаши и разжечь костры, а остальным оставалось только мечтать, как они доберутся до жилья и спрячутся под крышей от этой пародии на дождь.
Еще пол дня ушло на нудный, и, от этого казавшийся еще более долгим путь, когда наконец показалась окраина городка, где обычно останавливались сборы. Сейчас на довольно большой площади, в данный момент покрытой непролазной грязью из размокшей земли, соломы и конского навоза, было пусто. Торговые ряды тоже были непривычно безлюдны, не видно было покупателей, только курились дымки над лавками торговцев в ожидании шальных посетителей. Двери в лавки были прикрыты от пронизывающего ветра. Ну да, здесь не было леса, который прикрывал бы от порывов холодного воздуха. Вход в лавку Бенкаса был тоже прикрыт, но не закрыт на засов и внутри явно кто-то был. Ольт постучал в доску, из которых была сколочена дверь, хоть на засов не закрыта, но вежливость надо соблюдать.
- Хозяева, вам покупатели не нужны?
- Кто там? – скрипнула открывающаяся, разбухшая от влаги, дверь. – Кому не лень в такую погоду покупки делать?
Голос был юный, этакий ломающийся басок человека, который хочет добавить себе солидности. В любом случае, это был не уверенный, знающий себе цену, и в то же время достаточно вежливый, чтобы не терять потенциального покупателя, голос Бенкаса. Через мгновение в приоткрывшуюся дверь выглянул совсем еще молодой человек, даже скорее - подросток, который во всю старался выглядеть старше своих лет. Черты еще не совсем оформившегося детского лица указывали на явно фамильное сходство с хозяином лавки. Похоже на то, что это был сын Бенкаса, что-то такое помнилось про него. Что-то сам купец про него говорил, вроде как где-то учился и теперь, вернувшись, познает отцовское дело, практикуясь в лавке. Как же его звали? Страксис? Стровис? Строкис!
- Здравствуй, Строкис. Это мы тут беспокоим, друзья из леса. А где сам уважаемый Бенкас?
- А! – узнал их Строкис, - помню вас. Здравствуйте. А отец в лавке уже не сидит, на меня сбросил. Сам теперь на дому только с серьезными людьми работает.
- Вот как, а мы тянем на серьезных людей? Надо бы с ним поговорить.
- О, вы для него всегда желанные гости. Я вас провожу, все равно в такую погоду торговли нет. – Строкис явно обрадовался, что у него появилась причина хоть на время бросить опостылевшую лавку.
Лесовики подождали, пока он навесит на двери огромный замок и сдаст лавку под охрану здоровенному мужику, который видимо занимался тем, что смотрел за сохранностью сразу нескольких торговых точек. Никому не хотелось месить грязь ногами, поэтому все уселись на телегу, хотя в другую погоду Ольт предпочел бы пройтись пешком. Дом Бенкаса находился совсем недалеко, а эта телега за долгий путь надоела хуже некуда.
