Встретили их хорошо. Видно было, что Бенкас и в самом деле рад их приходу. Пока слуга заводил на конюшню и распрягал лошадь, он завел гостей в большую комнату и рассадил по лавкам. Нетерпение, которое прямо брызгало из него фонтаном, не давало ему спокойно усидеть на месте и было непонятно то ли он рад торговым партнерам, через которых он поимел неплохую прибыль, то ли его распирает от новостей, которых у него наверняка скопилось не мало. Но соблюдая приличия, он себя сдерживал, как и положено уважающему себя хозяину, поинтересовался о Карно и Брано, каковы виды на предстоящую зиму и еще много задал кучу вопросов ни о чем. Хотя, учитывая то, чем он зарабатывал на жизнь, никакая информация не была для него лишней. Отвечал ему Леко, степенно и важно рассказывая о делах деревенских. Уже один только рост делал его человеком значимым, а когда он, представляясь со значением произнес «полусотник карновского войска», то авторитет его вырос вообще до заоблачных высот. Наконец весь ритуал был соблюден и Бенкас перешел к насущным вопросам. А их и в правду скопилось немало. Во-первых, у него скопилось уже две партии людей, выставленных на торги за долги. Девять мужиков с семьями, среди которых находились совсем маленькие дети. И трое кандидатов в каторжники. Всех этих людей он держал пока на собственном пустом складе. Но помещение было холодным, без печи и предназначалось для хранения товара, но никак не для проживания людей, а холода уже начинались. Да и с кормежкой дело было туго, ведь деньги, потраченные на них, оказывались безвозвратными потерями, а Бенкас все-таки был купец.
Тем более мошну всех жителей городка основательно потряс управляющий, когда собирал налоги для отправки своему графу. Хорошо еще, что сейчас он был в отъезде, но все со страхом ждали его приезда. Уже до всех обитателей Узелка дошли известия о том кровопускании, которое ему устроили неизвестные разбойники, и жители вполне небезосновательно боялись, что восполнять свои потери управляющий будет за их счет. А еще у него кончался товар. Если он думал, что соли ему хватит месяца на два, то тут его торговое чутье малость ошиблось. Подвело его то, что сезон дождей в этом году начался раньше обычного и все его торговые партнеры поторопились затариться. А еще ни с того, ни с сего «выстрелила» пущенная им реклама и если он, знающий, как неторопливо расходятся вести, ждал наплыва клиентов только к весне, то опять-таки его подвело чутье. Народ, узнав, что в окрестностях появилось по приемлемой цене такое нужное стратегическое сырье, как соль, просто вымел со складов почти все. Осталось только полтора мешка, а ведь должны были еще подъехать и его торговые партнеры из других провинций, которым он через своих гонцов уже пообещал золотые горы. Короче, сейчас Бенкас находился в пиковом положении и приезд лесовиков оказался, как нельзя более, кстати.
Отбарабанив все, что накопилось в его душе, он успокоился и теперь молчаливо отпаивался отваром, переложив на них свои заботы. От него и в правду здесь ничего не зависело и решить его проблемы могли только они. Леко, немного растерявшийся от такого обилия информации, все-таки удержал себя в руках и весь монолог Бенкаса сохранял на лице умное многозначащее выражение и даже выдал в конце, спасибо Ольту, фразу, которая на какой-то миг ввела Бенкаса в ступор: «Да, уважаемый, мы не столь богаты, что покупать дешевые вещи». К чему это он сказал, он и сам не понял, но фраза прозвучала умно, а уж что там решил про себя Бенкас, одному Единому известно. Но к Леко он стал относиться с большим уважением.
Затем полусотник пошептался с Ольтом и, как не было им жалко Кольта, пришлось оправлять его обратно под непрекращающийся дождик. Бенкас, узнав, что все его проблемы решаемы, а некоторые даже прямо сейчас, не пожалел отправить с ним свои две телеги, запряженных свежими лошадьми, на которых разместились выкупленные Бенкасом крестьяне для Карновки. Тем более, что обратный путь телеги должны были проделать с грузом той самой соли, которая столь срочно оказалась ему необходима.
