Тёплый майский ветер трепал волосы, ласкал шею. Поблизости прогремели выстрелы, которые вернули малыша в реальность. Вскоре послышался голос Рональда, выкрикивающего имя сына. Внутри Митчелла младшего роилось множество чувств, но главным среди них был страх разочаровать отца. Ведь мальчик собирался сделать кое-что настолько противозаконное, что его смело можно назвать предателем Шеролайн.
Времени на размышления оставалось всё меньше. В конце концов, Ирис встал с земли.
– Мне очень жаль… Надеюсь, когда-нибудь ты меня простишь.
***
Вечер подступил незаметно, словно хотел быстрее закончить день. На небе уже проявились первые звёзды, когда мальчик покинул ЛГЖО. Так жители деревни Ханту вкратце называли лес, где живут оборотни.
В Шеролайн много лесов, в которых обитали шери. Шери делятся на три группы: земная, водная и воздушная. Именно земные маги выбирали в качестве дома леса и чащобы. Оборотни не стали исключением. Но не у всех лесов имелось официальное название, и люди путались, где и кто жил.
Ирис спрятал оборотня в яме. Митчелл нашёл её, споткнувшись пока бежал от охотников. Изначально это была небольшая лунка, которую мальчик раскопал для приличных размеров. Аккуратно положив туда детёныша, он засыпал яму травой и прикатил к ней небольшой камень.
Малыш скрывался от проходящих мимо коллег отца, с монстром в обнимку. Его руки покрылись царапинами колючих кустов, а спина ныла при таскании туда-сюда тяжёлой туши.
Густые кроны деревьев, высокие кустарники с пёстрыми листьями и изобилие труднодоступных пещер – лес кишит скопищем тайников. Неудивительно, что охотникам сложно найти логово кровопийцев, а Ирису, такому маленькому, – легко прятаться.
Но больше охотников Митчелл боялся оборотней-одиночек. От одного их упоминания по спине бежали мурашки. Даже обычные оборотни сторонились таких сородичей. Одиночки ненавидели всех: и людей, и магов. Они были значительно сильнее обычных, временами появлялись по двое (традиционно оборотни держались стаями), а в знак индивидуальности ходили на двух ногах. Их редко удавалось убить, а выживших охотников после схватки с этими дьяволами можно по пальцам пересчитать.
К счастью, одиночек замечали пару раз в год, и те воевали с сородичами за украденный у людей скот.
Грязь смешалась с кровью детёныша. Ириса тошнило. Он бы с радостью вернулся домой, но только не в таком побитом состоянии. Сперва мальчишка хотел поговорить с одним человеком.
В домике во всех комнатах горел свет. В той части леса, где жила семья Митчеллов, деревья окружали озеро. Рядом с ним обосновался Рональд, несмотря на недоумённые вопросы товарищей. В трактовке мужчины, так он показывал «кровососущим тварям», что не боится их. Полное безумство. Но, чёрт возьми, оно работало, раз на дом никто не нападал.
Мама Ириса, Вивьен Митчелл, рассказывала, что до рождения сына её муж поймал около дома с десяток оборотней. Расставлял ловушки, не спал ночами, вырабатывая новый режим.
Мальчик обошёл дом, скрываясь среди толстых стволов деревьев. Дальше пролегала тропинка. Чем ближе к деревне, тем меньше растительности. Незаметно пройти оказалось той ещё задачкой: к лесу бежали люди с фонарями. Если не поторопиться, в укрытии среди кустов его скоро найдут.
Ирису нужен был ближний к лесу дом. Митчелл помотал головой в разные стороны и, никого не заметив, кинулся к двухэтажной пекарне. Через минуты четыре – для мальчика они длились вечность – дверь открыла маленькая женщина. Яростный стук напугал её. С расширенными зрачками, как у совы, она всматривались в Митчелла, словно не верила, что это он.
М
– Ирис, ты что здесь делаешь?! – почти вскрикнула Морган. – Да твой отец всю деревню на уши поставил, ты хоть понимаешь…
Мальчик приставил палец ко рту. Когда он вышел на свет, закрывая за собой дверь, женщина заметила потрёпанный вид ребёнка и охнула.
– Только не ругайся, пожалуйста.
Митчелл вытянул руки, открывая обзор на ссадины и окровавленные ладони. Морган побледнела.
– Мне нужны бинты. И ещё…
Голубые глаза многозначительно заглянули в чужие.
– Ты знаешь, как вытащить пулю из тела?
К щеке будто приложили раскалённый утюг. Ирис рефлекторно коснулся отпечатка папиной руки. От боли у него намокли глаза.
– Ты совсем больной? – сквозь зубы бросил Рональд.
Это был первый раз, когда мальчик услышал во всегда добром и ласковом голосе отца сталь. Митчеллы не ругали сына до сегодняшнего дня, и младший не знал, как реагировать. Он притворился каменным изваянием: не шевелился и старался не дышать, игнорируя бешеный стук сердца.
– «Просто играл в прятки» – да неужели? Ты хоть понимаешь, насколько это было опасно?!
