Жанна представила себе, какую жизнь вел мальчик. Не жизнь, а ад. Она словно наяву услышала шелест листвы, треск сучьев, хриплое рычание. Ей приходилось вдыхать смрад чужих тел. Сносить удары и укусы… Она превратилась в Хуана…
«– Теперь я хотел бы задать вам несколько вопросов.
– Прошу вас.
– Когда Хуан понимает, что за ним наблюдают, как он реагирует?
– Нервничает. Начинает ерзать на месте.
– Он поворачивается к вам спиной?
– Да. Но продолжает поглядывать на меня из-за плеча.
– Это типичное поведение
– Нет.
– Показывает зад в знак покорности?
– Нет. Покорность ему вообще не свойственна.
– Он, конечно, не обязан был перенимать все повадки вида, с которым делил существование.
– Как вы думаете, он способен к обучению?
– Я специалист по поведению животных, а не психолог.
– Мне кажется, у Хуана есть признаки аутизма. Могла ли жизнь в лесу заблокировать его умственные способности? Вызвать своего рода деградацию?
– Чтобы строить предположения о том, есть ли у него шанс вернуться на путь человеческого развития, необходимо узнать, откуда он взялся. В каком возрасте покинул наш мир. Вы уже провели местное расследование?
– Нет еще.
– Со своей стороны, я думаю, что это брошенный ребенок. Родители Хуана его не хотели. И никогда его не любили.
– Откуда такая уверенность?
– Избалованный, заласканный ребенок не смог бы выжить в лесу. Закалка Хуана лучше всего доказывает, что и среди людей его жизнь была не сахар. Проведите расследование. Я почти не сомневаюсь, что вы что-нибудь найдете. Какое-то происшествие… Что-то связанное с насилием в семье…»
Жанна отложила тетрадь. Строчки плясали у нее перед глазами. Впрочем, запись беседы закончилась. Она бросила взгляд на часы – дешевую электронную поделку, которая валялась у нее в сумке и которую она недавно нацепила на запястье вместо «Картье».
Пять утра.
Странно, что от Николаса никаких вестей. Неужели его так напугало ночное приключение с выкапыванием трупа? Остается надеяться, что он не удрал в Антигуа на «ее» машине. Сейчас приму душ, решила она, потом заварю еще чаю и продолжу чтение.
Секунду спустя она крепко спала.
Жанна проснулась, разбуженная чудовищным криком обезьяны-ревуна. От ужаса она подскочила и поняла, что орет ее мобильник, оставленный в изголовье.
– Алло!
– Это Райшенбах. Я тебя что, разбудил?
– Да. Нет.
Сердце у нее колотилось как сумасшедшее, с каждым ударом проваливаясь все ниже, словно хотело спрятаться в глубине грудной клетки. Ей снился Хоакин. Его вопли. Его руки. Его глаза, способные видеть в темноте…
– Чего тебе?
– Понял, – засмеялся детектив. – Я тебя разбудил. У меня новости. Насчет посылки. Тебя это еще интересует?
Жанна ухватила край простыни и обтерла лицо. Несмотря на холод, она обливалась потом. За окном светало. Вокруг все было знакомым и обыденным. Телевизор. Кресло. Деревянная обшивка стен. В уме всплыло испанское слово «pesadilla», означающее ночной кошмар, и его мелодичное звучание как будто смягчило мощь потаенной угрозы.
– Я тебя слушаю. Ты узнал, что было в посылке?
– Череп.
– Что?
– Муляж черепа.
Жанна изо всех сил старалась объединить разрозненные фрагменты полученной информации, нащупать в них смысл. Напрасный труд – ничего не сходилось.
– Расскажи поподробнее.
