Все, что она видела, что ее мучило и преследовало, все было связано с зимой. Дедушка написал ей зимней ночью, потом пошел на Луг Камней Трактли, где сел и спокойно умер, возможно видя в последнее мгновение жизни что-то такое, что обрадовало его. Истории, которые она рассказывала, ярче всего представали в ее сознании, если дело происходило зимой. И зима была в том месте, где она видела Скатаха. Лагерь в проходе, пустой путь, который она вызвала туда, – все они пахли морозным временем года и смертью.
И человек в мехах, которого она видела сегодня!
Ну конечно.
Таллис стала возбужденно вспоминать все его движения и звуки. Он пришел из глубокого леса, и лед все еще висел на нем. В свой предыдущий визит на поляну она видела во сне нечто похожее…
Он – оолеринг, «завывающий человек», который, согласно дневнику Хаксли, стережет ворота в ужасную зиму, пугающую зону призраков.
Тогда вполне возможно, что он пришел в Оук Лодж через такие ворота. Да! В лесу есть пустой путь, дорога в холодный мир. Значит, именно по нему Таллис должна пройти туда, где ее брат стал потерянной и испуганной душой.
Саймон пробирался через густые деревья на северной стороне земляных валов. Как только Таллис вскрикнула, он мгновенно появился недалеко от нее:
– Что случилось?
Она подбежала к нему, запыхавшаяся и лучившаяся от радости:
– В лесу есть ворота. Рядом со старым домом.
– На ком?
– На древних людях. Мужчине и женщине. С ними еще был мальчик. Он назвал меня
– А я назову тебя сумасшедшей, – сказал Саймон, но Таллис не обратила внимания на его слова.
Пустой путь в зимний мир, да еще так близко от дома. Осталось только найти его. Вот так, решила она, Гарри и вошел в Иноземье. Место, с одной стороны, близкое, с другой – очень далекое.
Наверно, он нашел путь, потому что сумел оставить на олене отметину. Однако возможно… возможно, что не сумел – и заблудился.
Но из чего состоит этот ритуал? И что он значит?
Саймон махнул рукой перед ее лицом:
– Таллис? Проснись, Таллис. Сюда идут люди в белых пальто.
Она стояла спиной к деревьям, на ее лице играли тени сумерек. Саймон, с длинной палкой в руках, отошел от нее, ударяя по дерну. Он крался к загону для животных, глядя через ворота в сторону фермы.
Таллис собиралась последовать за ним, когда рука, протянутая из темноты за спиной, коснулась ее плеча.
Она замерла от ужаса, а сердце понеслось вскачь. Вторая рука коснулась макушки, пальцы нежно пробежались по волосам. От страха у нее закружилась голова. Она не слышала, как они подошли, но сейчас они были прямо за ней, и она чувствовала на шее тихое дыхание.
– Саймон, – еле слышно позвала она. – Саймон…
Мальчик повернулся. И неожиданно на его лице появилось выражение сильнейшего удивления. Его рот открылся, палка вывалилась из рук. Но он остался неподвижно стоять, глядя на Таллис и на того, кто держал ее.
Порыв холодного ветра заставил ее мигнуть. Глаза обожгло, а слишком яркий снег заставил прищуриться. Что произошло? Что случилось с летом? В воздухе повис тяжелый запах близкого пожара. Через огороженное место шло несколько фигур в темных одеждах. Они вышли из ворот и подошли к странно выглядевшей хижине, из которой валил дым. Ворота охраняли два огромных дерева, с толстыми прямыми стволами; их ветви были обрублены. Высокая деревянная изгородь увенчивала отвесные земляные валы. С нее свешивались разноцветные тряпки. Одна из фигур несла длинный шест с огромными оленьими рогами на конце. На отростках трепетали белые флаги.
Недолгое видение другого мира исчезло. Вернулся настоящий мир и Саймон, стоявший в нескольких ярдах прямо перед ней. Стемнело. Старые холодные пальцы пробежали по шее, потом ощупали щеку. От пальцев пахло землей. Ногти были грязными и обломанными. Они коснулись ее губ, она не вздрогнула и почувствовала вкус соли.
Потом руки исчезли. Голову наполнил шепот. Деревья заскрипели и застонали, склоняясь под сильным ветром; лошади ржали и пробивались через снег. Всадники кричали, кожаные кнуты стегали по упругой коже. Звенела упряжь. Плакали женщины. Выли дети, на них шикали. Медленно и размеренно бил барабан. Играли свирели, подражая птичьему свисту.
Таллис медленно повернулась, шепот в голове исчез. Перед ней стояла одна из замаскированных женщин, темная накидка пахла потом и лесом. Старые руки, бледные и костистые, дрожали перед лицом девочки, пальцы сгибались и иногда касались ее кожи. Через прорези маски на нее бесстрастно глядели раскосые глаза. Неулыбающийся рот казался слегка опечаленным.
Таллис протянула руку и осторожно сняла с женщины маску. Старые темные глаза посмотрели на нее из глубоких складок провисшей плоти. Рот улыбнулся, но губы не разжались. Широкие ноздри втянули в себя летний воздух. Из-под капюшона выглянули клочки белых волос.
