Она ворвалась в дом, с грохотом захлопнула заднюю дверь и заложила ее на засов. Потом остановилась в кухне, смотря на дверную ручку. Когда ее неуверенно подергали, она закричала и метнулась в гостиную. И едва успела закрыть окно, как о стекло ударилась птица. Ее черное тело какое-то мгновение трепетало перед глазами девочки, потом птица пришла в себя и унеслась в ночь.
Передняя дверь была открыта. Она закрыла ее и заложила на засов, успев заметить палку Саймона на полу холла. Значит, он бежал со всех ног и успел спастись.
На лестничной площадке она бросилась к окну и посмотрела в сторону земляных валов.
Между домом и лесом мифаго все еще горели огни. Двигались неясные фигуры.
– Я еще не готова, – прошептала она. – Гарри! Я еще не готова идти. Я еще не отметила Сломанного Парня.
Она бросилась в свою спальню.
Аккуратно закрыв за собой дверь, она какое-то время прислушивалась, а потом повернулась к окну, намереваясь увидеть, что творится в саду.
Там стоял мужчина, и она закричала. В то же мгновение мужчина пошел к ней. Веточки боярышника, привязанные к его волосам, слегка шелестели. Он остановился посреди комнаты и протянул испуганной девочке какую-то маленькую вещь.
Таллис успокоилась. При слабом наружном свете она увидела, что окно за ним открыто и это тот самый мужчина из сада.
И он держал Куклу Найди Меня Опять!
– Я закопала ее в поле, – прошептала девочка.
Широкая ладонь взяла ее маленькую и вложила в пальцы испачканный землей кусок дерева. Оказалось, что он совсем не высок. И от него пахло листьями. Маска на его лице была сделана из мягкой звериной кожи, покрытой черным мехом…
– Ты Боярышник, – тихо сказала Таллис. – Я думала, что ты мой друг.
Боярышник тряхнул головой. Широкие губы, видимые из-под маски, растянулись в странной улыбке. И в нем было что-то очень знакомое. Он протянул руку и снял колючие ветки с ленты, опоясавшей голову.
– Я оделся, чтобы выглядеть как Боярышник, – мягко сказал он. – Но
Он поколебался и добавил:
– Хорошая защита от пожирателей падали.
Таллис вздрогнула. И не только от звука его голоса. Он говорил по-английски! Она ожидала услышать чужую речь лесных созданий, мифаго. Эта неуклюжая, но понятная речь удивила ее.
– Ты говоришь по-английски, – зачем-то сказала она.
– Конечно. Это язык моего отца.
Таллис задумалась:
– А на каком языке говорит твоя мать?
–
Таллис сглотнула.
– Никогда не слышала о таком.
– Ничего удивительного. В этой земле на нем не говорят уже многие поколения.
– Как печально… – прошептала Таллис. Ее глаза привыкли к темноте, и она сообразила, что юноша – тот самый Юный Олень, которого она видела год назад и в честь которого назвала Ручей Охотника. Однако сейчас на нем было больше одежды: мешковатая рубашка, быть может шерстяная, и короткие штаны, сшитые из неровных полосок кожи и льна, странный и нескладный наряд.
Но этот голос… он все еще шептал в ней. Она уже слышала его, точно. Она знала этого человека, по другому месту, и, возможно, даже сейчас она могла бы вспомнить, где оно находится, но все произошло так неожиданно…
– Последний раз, когда я видела тебя, – сказала она, – на тебе были только маска и сапоги.
Юный Олень засмеялся:
– Тогда я не знал тебя. В тот момент я провел в этом запрещенном мире всего несколько дней и умирал от голода. Тот олененок спас мне жизнь.
– Но почему на тебе почти ничего не было?
– Почему? Во время охоты рога и маска помогают мне думать как зверь, а сапоги из звериной кожи – двигаться как зверь. Земля, покрывающая кожу, помогает мне прятаться. Только так можно убить оленя.
– А сейчас ты тоже охотишься? – храбро спросила Таллис. – Почему ты носишь маску?
Он снял маску, блеснули зеленые глаза. Он обеспокоенно поглядел на девочку, увидел ее изумление и слегка улыбнулся, одними губами.
– Значит, ты знаешь меня…
Пораженная Таллис застыла, глядя на него широко открытыми глазами, почти испуганно.
