– Время вышло, – прошептал он. – Ты
– Какое что?
– Животное! Твой проводник! – Скатах с ужасом посмотрел на нее и внезапно вскрикнул, как если бы что-то понял.
Таллис смущенно отступила в полумрак комнаты. Она вспомнила о Земле Призрака Птицы. Неужели ее простое действие – отпугивание стервятников от тела принца – призвало эту кошмарную тварь?
– Почему тебе было так важно найти меня? – спросила она.
– У тебя талант к
Таллис услышала печаль в его голосе. Скатах заколебался, потом прошептал:
– Я хочу опять увидеть его, хотя бы один раз, прежде, чем сердце леса призовет его. Прежде, чем он оседлает призрачный ветер и поскачет в Лавондисс… и за него…
Слово загрохотало в ушах Таллис. Сердце забилось. Душа улетела вверх. Слова и заботы Скатаха растаяли, исчезли. В экстазе открытия она забыла о нем.
Наконец-то она нашла тайное имя! Долгие годы оно мучило ее и убегало от нее. Она подошла так близко. Она чувствовала имя, нюхала его, но никак не могла поймать; как тень, оно всегда было вне досягаемости.
И вот она схватила его! Имя, о котором говорил мистер Уильямс, похожее на Авалон. И очень похожее на Лионесс[50]. Все эти знакомые имена были эхом этого первоначального имени, памятью в фольклоре и легендах об имени, которое произнесли первым, чтобы описать теплое место, магическое место, запретное место… место мира; имя, которое использовали, когда великая зима простерла крылья над миром, когда холод и лед гнали охотников на юг, пожирали их кости и выдергивали их волосы, и они бежали от замерзшей души земли… мечтая о спасении.
И место мертвых, тоже: там мертвые возвращаются к жизни. Место ожидания. Место бесконечной охоты и постоянного праздника. Место юности, земля женщин, страна песен и моря. Старое Запретное Место. Потусторонний мир.
– Лавондисс… – выдохнула она, покатав имя во рту, попробовав на вкус слоги, дав слову создать образы в сознании, дав звукам, посланным мистическим ветром, пройти через себя.
– Лавондисс…
Очнувшись от полуяви-полусна, Таллис осознала, что Скатах исчез. Она бросилась к открытому окну и увидела его, сидящего на корточках на крыше флигеля в нескольких футах под ней и готового спрыгнуть на землю.
– Не уходи! – крикнула она. – Я должна узнать побольше о Лавондиссе!
– Тогда торопись, – крикнул он. – Если хочешь идти, иди сейчас.
Он еще говорил, а она опять увидела далекий силуэт, так напугавший всадников. Нахмурясь, она посмотрела на темные деревья у Ручья Охотника. И отчетливо увидела странное создание, огромное и белое; частично птица, частично человек; возвышающееся над деревьями; не летающее; идущее вдоль ручья и оглядывающее ночь в поисках дома.
– Что это? – прошептала она.
Рассмотреть детали было трудно. Однако она разглядела клюв и, присмотревшись, свет, играющий на огромном теле. И еще темную тучу вокруг него, как будто тысячи летучих мышей описывали круги в ночном небе. Из света, испускаемого телом, выскакивали темные силуэты и начинали медленно кружить над Лугом Пещеры Ветра.
– Нет времени! – крикнул ей Скатах. – Мы должны идти.
– Я иду с тобой, – быстро сказала Таллис, не отрывая взгляда от ужасного чудовища, стерегущего путь в Райхоупский лес. – Но мне нужно взять кое-что… чтобы пометить Сломанного Парня…
–
В небе мелькали тысячи крыльев.
Таллис бросилась к спальне родителей и открыла ящик, в котором хранились сокровища, накопленные ими за всю жизнь: фотографии, одежда и клочки волос; и стала рыться среди этого хлама в поисках куска рога, подаренного ей Сломанным Парнем. Наконец она нашла его. Он оказался больше, чем она ожидала, изогнутый зубец в несколько дюймов длиной. Он был завернут в пожелтевший кусок белой крестильной сорочки и перевязан двумя голубыми ленточками. Она вынула рог из шелка и повесила его на грудь, спрятав обрывок сорочки за пояс.
