Лес нас найдет полностью

Используя найденный топор, Паркер нарубил веток и сплел из них что-то вроде полога, который укрепил над землей между деревьями на краю поляны, там, где они росли наиболее близко друг к другу. Этот маленький навес мог защитить его только от самого небольшого дождя, но ничего, под ним вполне можно заночевать, для этого он сгодится. По крайней мере это хилое укрытие оградит его от ветра и холода. А это намного лучше, чем то, что он уготовал для Адама.

Адам… Паркера захлестнула ядовитая волна стыда, смешанного с гневом, когда он остановился и подумал о том, что сделал со своим лучшим другом всего несколько часов назад. Адам не заслуживал, чтобы ему пустили пулю в колено, как бы он себя ни вел и что бы ни говорил. Адам просто пытался помочь, а когда из этого ничего не вышло, разозлился и стал действовать безрассудно. Это можно было понять. А сам он сегодня выстрелил в двух своих друзей, одного убил, а второго оставил умирать. В этой истории плохим парнем был он – Паркер Каннингем. Не просто плохим парнем – мерзавцем. И что бы ни произошло дальше, как бы он сам к этому ни относился, теперь уже ничего не исправишь. Никогда.

Паркер прислонился спиной к дереву и осел вниз, обсыпав могучие плечи измельченной корой. Его зад с тихим стуком ударился о землю, голова запрокинулась, и взгляд уперся в маленький просвет между верхушками деревьев. Там было полно звезд. Он сосредоточился и представил, как парит среди них, затерянный в океане пустоты, усеянном пятнышками далекого белого света. Ему было холодно, он чувствовал себя неприкаянным, дрейфующим в аварийной спасательной капсуле, которую выпустили из большого космического корабля, чья приборная панель не работала, а двигатели давно заглохли. Ему ничего не остается, кроме как дрейфовать в абсолютном мраке и ждать. Ему некуда двигаться, кроме как вперед, куда бы это самое вперед его ни привело.

Наверное, сейчас это означает, что ему нужно поспать. Хотя бы немного. А потом он придумает, что делать дальше.

Встав на четвереньки, он заполз под низкий навес и постарался устроить свое огромное тело в тесном пространстве между навесом и землей. Любому нормальному человеку тут, наверное, было бы вполне удобно, но Паркер чувствовал себя как в гробу. Он подсунул рюкзак под голову; тот был комковатым, мокрым и холодным, но это все-таки было лучше, чем камень или вообще ничего. Черный топор он положил на подстилку из палой хвои рядом со своей головой, чтобы схватить его, если будет нужно.

Завтра он начнет искать своего отца. Его отец где-то здесь, и он найдет его. Теперь времени для этого у него есть сколько угодно.

Висящая на его бедре портативная рация вдруг ожила. Послышался треск радиопомех.

– Паркер, ты меня слышишь?

Он отстегнул рацию от пояса и поднял к лицу, с подозрением глядя на нее прищуренными глазами. Он совсем забыл, что у него есть эта штука и что она включена.

Через секунду красный огонек замигал, в динамике опять послышались помехи, затем раздался все тот же знакомый голос, звонкий, как церковный колокол:

– Парк, это я. Если ты слышишь меня, пожалуйста, ответь.

Отойдя на достаточное расстояние от поляны, Хлоя села на ствол упавшего дерева и опустила голову, пытаясь дышать, как ее учили. Вдалеке был виден костер Джоша, пылающий в круге из камней и отбрасывающий на деревья пляшущие тени и мерцающий оранжевый свет. Она знала, что, когда заползет в свою маленькую бэушную палатку, ей будет нетрудно заснуть. Наверное, сейчас она бы не проснулась, даже если бы вокруг начался лесной пожар. Изнеможение проникло во все ее мышцы, позвоночник, оно скопилось в ее глазах и затылке. Если она сейчас ляжет на землю, то отключится еще до того, как сделает следующий вдох. Но она не может этого сделать. Пока еще нет.

Сидя в темноте, Хлоя досчитала до ста двадцати, затем отцепила портативную рацию от пояса джинсов и поднесла ее к губам, нажав переговорную кнопку:

– Паркер, ты меня слышишь?

Ничего.

– Парк, это я. Если ты меня слышишь, пожалуйста, ответь.

Опять молчание, полное помех, затем:

– Я тебя слышу.

Хлоя вздохнула, почувствовав невольное облегчение:

– Ты в порядке?

Последовала долгая пауза.

– Вообще-то нет.

– Да, похоже, сейчас это распространенное чувство, – сказала она.

– Как вы, ребята?

– Неважно, Паркер. Совсем неважно.

Последовала еще одна пауза.

– Да уж.

– Где ты сейчас?

– В лесу, – ответил Паркер. – Я не знаю где именно. Я нашел еще одну поляну с кострищем, так что… А вы по-прежнему там?

– Да, большинство из нас. – Ее слова были пропитаны горечью, пропитаны ядом.

– Ты зла на меня?

У Хлои перехватило дыхание. Она фыркнула, не веря своим ушам. Ей даже не надо было думать о том, что сказать, слова уже были здесь и сразу же полились потоком: