Лес нас найдет полностью

Он толкнул навес из переплетенных ветвей, и большая их часть с шелестом упала на землю. Тело обдал прохладный воздух, щекоча не прикрытые одеждой участки кожи. Понятное дело, что спал он, не раздеваясь и не сняв обувь, но все равно замерз.

Рация по-прежнему лежала там, где он оставил ее, рядом с черным топором. Паркер почувствовал угрызения совести из-за того, что так закончил разговор с Хлоей, но он больше не мог его продолжать. Разумеется, он жалел о том, что произошло, но сделанного не воротишь. Лучшее… нет, не лучшее, а единственное, что все они, включая его, Паркера, могли сделать, – это продолжать жить дальше. Если оглядываться назад, станет только хуже.

Он потер припухшие глаза неловкими пальцами, взъерошил короткие черные волосы, надел очки, и очертания предметов вновь стали четкими. И тут он увидел, что он здесь не один.

Возле углубления для костра скорчился какой-то человек; широкие плечи были ссутулены, что делало его почти квадратным. Паркеру пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем очертания фигуры утратили свою струящуюся размытость.

Это был парень, и, кем бы он ни был, он стоял на коленях и шарил в золе одной рукой, фальшиво мурлыча себе под нос. Парень был крупным, в плечах точно не уступал Паркеру, но сейчас, когда он нагнулся, было видно, что он намного ниже, может, на фут, а может, и больше.

Двигаясь беззвучно, Паркер протянул руку, поднял черный топор, крепко обхватил топорище и встал на ноги:

– Я м-могу тебе помочь?

Парень обернулся и посмотрел на Паркера с широкой улыбкой на лице. Это был Нэйт.

– Привет, придурок. Ты хорошо спал?

Паркер даже не раздумывал – он завопил и попытался разрубить топором лицо своего мертвого друга.

Но из этого ничего не вышло. Лезвие просвистело сквозь голову Нэйта, как будто ее вообще не было. Паркер отшатнулся, а Нэйт улыбнулся еще шире. Он провел ладонью по своему лицу, будто для того, чтобы убедиться, что оно цело, и продемонстрировал физиономию Паркеру:

– Угу, хорошая попытка и все такое, но я уверен, что это больше не работает.

Паркер посмотрел на топор в своей руке, затем перевел взгляд на мертвеца. Это было невозможно. Этого не могло быть. Он попятился еще на несколько шагов, на этот раз уже медленнее, держа топор так, словно это был оберег.

– Ты же умер. Тебе полагается быть мертвым.

– Нет, мне полагается быть живым, – сказал Нэйт, ткнув пальцев сторону Паркера. – Это ты виноват в том, что это не так. – Он лениво раскинул руки, изображая распятого Христа. – Та-дам!

– Значит, теперь ты что? Привидение? – Голос Паркера дрожал, что вызвало досаду.

Нэйт пожал плечами:

– Черт его знает, чувак. Последнее, что я помню, – это как я сказал тебе, что ты этого не сделаешь, а затем… ты сделал это.

Паркер помнил другое. Он все еще ощущал на себе тот поток гнусного, гадкого дерьма, которое вчера вылил на него Нэйт. Он все еще ощущал, как Нэйт тычет его пальцем в грудь.

– Умирать было не больно. Если тебе это интересно. Ощущение такое, будто кто-то ткнул меня в лоб, а затем все вроде как стало холодным и исчезло, а после не осталось ничего. Ни-че-го. Как будто я сдернул с кровати простыню, но вместо матраса и пружинной сетки под ней оказалась только… пустота. Пустое черное пространство там, где должна была находиться реальная жизнь.

– Звучит ужасно.

– Угу, это было ужасно, Паркер. Но затем, секунду спустя, я открыл глаза и снова оказался в лесу. И я должен тебе сказать, что я никогда еще так не радовался. Ведь теперь я хотя бы находился где-то, вместо того чтобы быть нигде. Я заплакал, мать твою, без шуток. Я сел и проплакал, наверное, час, а перестав, обнаружил, что слышу этот… звон в ушах. Поначалу я подумал, что это пустяки, просто остаточный шум, тот, что от выстрела, которым ты вышиб мне мозги, но я довольно быстро смекнул, что это не так. Тебе наверняка известен тот звук, о котором я говорю, – что-то вроде головной боли, которую ты вроде как можешь слышать. Как будто в моем мозгу бил барабан. Сначала этот звук был слабым, но он становился то тише, то громче в зависимости от того, в какую сторону я шел. Сперва я пытался уйти от этой хрени, но голова у меня болела тем больше, чем дальше я отходил от источника этого мерзкого звука. Вот я и подумал – к черту! Я все равно уже умер, так что не будет вреда, если я попробую двигаться в другую сторону, чтобы посмотреть, что произойдет. Это ведь меня не убьет, верно? Как бы то ни было, я шел всю вторую половину дня и всю ночь, следуя за этим звуком, пока он не стал единственным, который я мог слышать. Я следовал за ним всю ночь. А затем, как только я пришел сюда и увидел, что ты тут спишь, этот звук просто… – Он щелкнул пальцами обеих рук. – Пропал. Как будто его никогда и не было. Это что-то значит, не так ли?

– Не знаю. Тебе лучше знать.

Нэйт картинно закатил глаза: