Лес нас найдет полностью

– Почему ты так считаешь? Когда я пришел в себя, этот звук уже был. Это ты у нас слушал объяснения учителей в школе и все такое прочее. Ты узнал что-нибудь такое, что могло бы помочь нам здесь? Обычно подобная хрень что-нибудь да значит, разве не так?

– Все что-то значит или же ничего не значит.

– Паркер, дай мне полезный ответ.

– Но, если вдуматься, – сказал Паркер, – кое-что я все-таки узнал. И это может оказаться полезным.

– В самом деле? И что это?

– Привидений не существует, – ответил Паркер. – Так что ты нереален, мать твою.

Нэйт усмехнулся и потыкал себя жирными пальцами:

– Ну, не знаю, сам я чувствую себя вполне реальным. Не сказал бы, что я на все сто процентов осязаем, – он попытался поднять с земли камень, но его пальцы прошли сквозь него, – но все-таки я существую. Скажи, сквозь тебя когда-нибудь пробегал олень? Должен признаться, что это странное чувство. И, по правде говоря, вряд ли это было приятно самому оленю.

Нэйт сделал шаг к Паркеру, тот попятился и ткнул в голову своего мертвого друга черным топором.

– Нет, нет, нет, не надо, – сказал Паркер. – У меня кошмар, или нервный срыв, или не знаю, что еще, но не может быть, чтобы ты на самом деле был Нэйтом, путь даже бестелесным. Ты какая-то больная часть моего мозга, которая зачем-то вешает мне лапшу на уши. Нэйт мертв. Ты. Не. Он.

– «Может быть, вы вовсе не вы, а непереваренный кусок говядины, или лишняя капля горчицы, или ломтик сыра, или непрожаренная картофелина», – злорадно пропел Нэйт, танцуя на месте. – Скажи, как там дальше, Парк, давай. Ты же знаешь следующие слова. «Может быть, вы явились не из царства духов, а из духовки, почем мне знать?» Давай говори.

Паркер ничего не сказал.

Нэйт показал ему средний палец:

– Что ж, ладно. У тебя паршиво получается играть роль Скруджа, а мне не очень-то улыбается изображать Марли.

Что-то внутри Паркера смягчилось.

– Когда ты это прочел?

– Что?

– «Рождественскую песнь». Когда ты ее прочел? Ты всегда говорил, что это чтение для геев, а это, на мой взгляд, полная туфта. Я не знал, что ты вообще читал Диккенса.

Нэйт кисло улыбнулся:

– Я его и не читал. Но мне понравилось то, что с этим сделали в «Маппет-шоу», и то, как это подавал тот старый англичанин в фильмах про Бэтмена, когда я смотрел все это в детстве. Мой отец всегда заставлял меня смотреть этот фрагмент перед тем, как мы открывали рождественские подарки. – По его лицу пробежала тень. – Но, полагаю, теперь эта тема закрыта.

Что-то холодное и жуткое пробежало по спине Паркера от пояса до плеч и осталось там, придавливая к земле.

– Тебе не следовало заставлять меня делать это, – хрипло прошептал он.

– Я тебя не заставлял, Паркер. Ты сам притащил сюда револьвер, нацелил его мне в лицо и нажал на спусковой крючок. Тут целиком твоя вина. Все это потому, что ты не смог держать себя в руках. Нельзя отказываться посмотреть в лицо правде только потому, что тебя от нее воротит.

В груди Паркера вспыхнула прежняя злость, ярко-голубая и обжигающая, но он не заорал на призрака, не начал ругаться – он не сделал вообще ничего. Только уставился на Нэйта, затем опустился на колени, собрал свои вещи, взвалил рюкзак на плечи и пошел прочь. Слушать ту хрень, которую нес Нэйт теперь, когда был мертв, ему хотелось не больше, чем когда этот говнюк был жив.

Он шел между деревьями быстрым шагом, стараясь отойти как можно дальше от площадки для лагеря, впечатывая ботинки в землю с такой силой, будто они были Божьей карой, и с громким хрустом ломая сухие ветки, устилающие его путь. Ему было приятно что-то ломать.

Впереди из-за деревьев вышел Нэйт и укоризненно погрозил ему пальцем:

– Упс. На этот раз тебе не удастся так легко от меня избавиться, дружок. На этот раз я останусь с тобой. И мы станем лучшими корешами.

Паркер обошел его и двинулся дальше, взметая камешки и пыль.

– Я не шучу, чувак, я никуда от тебя не уйду, так что тебе придется к этому привыкнуть, – закричал Нэйт.

Секунду спустя Паркер остановился и посмотрел на него, ссутулив плечи.

– Что тебе вообще от меня надо?

Нэйт скривился, будто съев какую-то дрянь:

– От тебя? Ничего. Неужели ты в самом деле думаешь, что мне хочется таскаться за тобой всю мою загробную жизнь… или как там это называется? Да я лучше отрежу себе язык портновскими ножницами моей матери, чем проведу с тобой вечность. Но меня преследует эта штука, ты не забыл? – Он постучал себя пальцами по виску. – Чем дальше я отхожу от тебя, тем больше мне кажется, что кто-то забивает в мой череп гвозди. Так что, пока мы не найдем способ устранить эту накладку, это проклятие или что это там такое, я буду оставаться рядом с тобой и никуда не денусь, как вонь никуда не девается от говна.

Паркер покачал головой и вздохнул:

– Ладно, как хочешь. Мне плевать. А ты не можешь хотя бы делать это молча?

Нэйт улыбнулся той самой гаденькой улыбкой, которая всегда появлялась на его лице, когда он пытался умничать:

– По-моему, это совсем на меня не похоже.