Лес нас найдет полностью

Он нашел его. Он знал, что сможет найти его, он всегда это знал. После месяцев опустошенности и растерянности он, Паркер, отыскал своего отца, и теперь все будет хорошо.

Он был прав только наполовину…

Вывалившееся из машины тело хорошо сохранилось. Оно почти мумифицировалось, высохло и было покрыто тонким слоем грязи, но это определенно было тело его отца. На нем были его одежда, его ботинки, а на коричневой коже видна была татуировка. Паркер мог разобрать земной шар, якорь, орла и надпись Корпус морской пехоты США на предплечье. На обеих руках были также непонятные надрезы. На макушке наполовину обнажившегося черепа росли редкие черные волосы с проседью, совсем тонкие и похожие на перья, но Паркер все равно узнал их цвет.

Запах внутри купе был отвратительный: сладковатый запах тления, похожий на вонь от давно сгнившей курицы; он вырвался и засел в горле Паркера так крепко, что его невозможно было выплюнуть. Паркер подумал, что этот смрад останется с ним до конца его дней.

Паркер не отводил глаз. Хотел было отвести, но какая-то глубоко скрытая взрослая часть его сознания, о существовании которой он даже не подозревал, не давала этого сделать.

Смотри, шептала она, твой отец достоин того, чтобы его еще раз увидел тот, кого он любил.

Закрыв нос футболкой, Парк опустился на колени рядом с отцом и наклонился, чтобы осмотреть машину и тело, хотя он не мог сказать, что именно он ищет. Должно быть, причину смерти Дэйва Каннингема.

Обивка сидений в машине машины сгнила и рассыпалась в труху несколько десятилетий назад. На буром от ржавчины полу валялся складной нож с красной костяной рукояткой, который Парк знал так же хорошо, как и часы «Сейко». Его отец не расставался с этим ножом, похоже, до самого конца. На заднем сиденье был расстелен спальный мешок; кажется, отец находился здесь какое-то время, пока все не пошло наперекосяк. Его руки были согнуты и подтянуты к груди, словно высохшие куриные крылья, пальцы были скрючены под разинутым ртом.

Судя по всему, его отец умер, истошно крича.

Где-то вдалеке послышались ритмичные хлопки, похожие на звуки выстрелов. Кто это? Охотники забрели в пасть Пайн-Бэрренс? Как и сам Паркер, как его друзья. И как его отец.

– Ничего себе, – произнес Нэйт за его спиной. – Это что, тачка такая?

– Да, – не оборачиваясь, ответил Паркер.

– Сколько же ей лет? Похоже, лет сто.

– Возможно.

– Как ты думаешь, как она попала сюда? Может, осталась от старых добрых бутлегеров? Со времен сухого закона?

– Нэйт.

– Что?

Паркер отодвинулся в сторону как раз настолько, чтобы его мертвый друг смог увидеть тело, лежащее на земле перед ним.

– О черт, – потрясенно выдохнул Нэйт. – Паркер, это… это он?

Паркер даже не поднял головы:

– Да.

– Господи, как все шизово, – сказал призрак. – А как насчет его вещей? Нам надо проверить – возможно, какие-то из них он оставил здесь, например рюкзак или что-то в этом духе?

– Здесь ничего нет.

– Но ведь точно ты этого не знаешь, не так ли?

– Знаю.

– Послушай, ты хотя бы пробовал поискать? Давай…

– Нэйт, я знаю, – взревел Паркер, встал и повернулся к призраку с глазами, округлившимися от ярости.

Нэйт закрыл рот. Повисшее между ними молчание налилось, затем съежилось, похожее на живое существо, готовое взорваться, если его раздразнить.

– Ты не мог бы на минуту уйти отсюда? – прошептал Паркер. – Пожалуйста. Мне просто нужно несколько секунд побыть одному. С ним.

Нэйт медленно облизнул зубы, и его черные глазки сощурились.

– Ладно, – ответил он. – Если тебе это нужно, друг.

И исчез.

Опустившись на землю рядом с телом, Паркер провел пальцами по тонкой, похожей на бумагу коже своего отца, по гладким костям черепа. Отец был таким высохшим, таким ломким… как будто он состоял из листьев кукурузы, окружающих початок. Сгорбившись, Паркер почувствовал, как его будущее сдувается, как все его возможности испаряются.

Он нашел отца. Но теперь все стало не лучше, а хуже.

Задержав дыхание, чтобы не вдыхать запах могилы, он обхватил то, что осталось от отца, могучими руками, посадил его в машину и накрыл старым спальным мешком, словно укладывая в постель. Тихо прошептав несколько слов, провел ладонью по иссохшему лбу в последний раз, затем отстранился и снова плотно закрыл дверь. Больше ему нечего здесь делать.

Призрак Нэйта стоял за его спиной, уставившись на свои ноги; белесые деревья были повернуты так, словно желали подслушать их разговор. Паркер приблизился к Нэйту и остановился.

Понурив голову, словно провинившийся ребенок, Нэйт посмотрел на Паркера исподлобья:

– Как ты думаешь, что тут произошло? – В голосе мертвого Нэйта опять прозвучали язвительные нотки, и это вывело Паркера из себя, заставляя нажать на спусковой крючок.

– Не знаю. Ничего хорошего. Зимой тут бывает холодно, очень холодно. Возможно, он считал, что сможет продержаться, укрывшись в машине. Он умел охотиться. Он мог добыть здесь еду, так что он не голодал, – сухо ответил он.