Хлоя знала, кто это. Она видела ее прежде, когда девушка стояла посреди ночи на поле и за ее спиной горел дом.
Девушка промчалась мимо, и Хлоя последовала за ней. Она приготовилась к новой вспышке боли в животе, но боли не было. Она обнаружила, что может двигаться без усилий, как будто никакой раны и нет. Положила руку на живот… Живот был цел. Ни крови, ни дыры в ее плоти, ни взрывов адской боли.
Хлоя опустила взгляд и ощутила противное головокружение, когда не увидела своих ног. Ноги просто… исчезли. Как и ее туловище, как и она вся. Она находилась внутри какого-то воспоминания… видения или кошмара. Час от часу не легче.
Не переставая двигаться вперед, Хлоя составила в уме список того, что она уже видела: вот мужчина, похожий на пугало, вот служанка, вот убитая семья и их горящий дом. Побег в лес. Странный гипнотический голос, шепчущий Мэри, но звучащий и в ее собственной голове. Огромный старый дуб. Хлоя чувствовала то, что чувствовала Мэри, убегая от этого высокого мужчины: радость спасения и бездонный стыд из-за того, что она позволила ему сделать с семьей Гэндерсов. Гэндерсы не заслужили такого. Они были добрыми и терпеливыми, но Саймон зарубил их, как забивают скот, а Мэри убежала.
Время от времени Хлоя оглядывалась по сторонам, пытаясь определить, где она находится, куда бежит. Точнее, куда бегут они с Мэри. Она знала, что у Мэри нет никакого плана – та бежала куда глаза глядят, и Хлоя следовала за ней. По временам из-за деревьев за ее спиной доносились какие-то звуки, слишком мелодичные, чтобы это могло ей померещиться. Не сразу, но Хлоя поняла:
Мэри и Хлоя пробежали мимо извилистого ручья и вверх по склону еще одного холма, где лес вдруг просто… расступился, уступив место широкой прогалине, пустому пространству, окружающему древнее корявое дерево. Хлоя уже видела все это прежде.
Должно быть, высотой это дерево было футов сто, а может, и все двести; из массивного ствола прорастали толстые узловатые ветви, а корни толщиной с человеческую ногу выступали из земли, образуя что-то вроде круга. В стволе зияло дупло, вид которого привлек Хлою; внутри этого дупла мог бы поместиться человек, и в нем царила темнота, которую не нарушали лучи полуденного солнца.
Под ногами Мэри захрустели камни, когда они приблизились к этому огромному старому дубу. Хлоя посмотрела на девушку – лицо Мэри сморщилось в раздумье. Сама Хлоя чувствовала все то, что чувствовала Мэри: ее легкие горели, ноги были как ватные, голова раскалывалась, руки начинали неметь. Человеческое тело не предназначено для того, чтобы так долго бежать. У нее уже не осталось сил, ей хотелось одного – отдохнуть.
Мэри больше не колебалась. Хлоя увидела, как она встала на выступающий корень и, подтянувшись, забралась в темное дупло. И после этого все затихло, а Хлоя, хотя она и была невидима, затаила дыхание.
Он вышел из-за деревьев всего несколько секунд спустя. Высокий, тощий, с лишенной всякой радости ухмылкой на лице, такой неподвижной, будто эта ухмылка была впечатана в его плоть. В руке он держал тот самый черный топор и размахивал им, подобно маятнику часов.
Когда он успел добраться сюда? Как смог оказаться здесь так быстро?
Он двигался, как скелет из мультфильма или как сломанная марионетка, движения были отрывистыми, неуклюжими, словно его мерзкое тело могло в любой момент развалиться на куски. Невидимая Хлоя приблизилась к нему и внимательно всмотрелась в его лицо. Его черты даже при богатом воображении нельзя было назвать привлекательными, а из-за чрезмерной худобы и из-за того, что кожа, испещренная печеночными пятнами, была натянута на его лице подобно тому, как натягивают бумагу на простенькую фигурку для Хэллоуина, он выглядел совсем уж жутко… Да еще эта кошмарная серозубая ухмылка… С глазами у него тоже что-то было не так: их радужки были слишком бледными, а зрачки – слишком большими.
Хлоя вспомнила его имя – оно всплыло из еще одного украденного ею воспоминания.
Хлоя последовала за ним по черной земле прогалины, стараясь держаться на расстоянии. Напевая себе под нос, Фиппс шагал, лениво размахивая топором и направляясь прямиком к дубу, ведь куда еще могла подеваться Мэри?
Хлое хотелось закричать девушке в дупле, чтобы она убежала, чтобы она спряталась, но Мэри ее не слышала – не могла слышать! Потому что все это было ненастоящим – теперь Хлоя это понимала. Нет, она не попала в альтернативное измерение, в другой мир, она проникла в чужое воспоминание, а воспоминания не меняются, как бы ты того ни хотел.
Медленно, почти осторожно, Фиппс подошел к старому дереву и одной скелетообразной рукой погладил ствол. При этом он даже не заглянул в дупло.
