Лес нас найдет полностью

Это курган, могильный холм. Каирн.

А этот город был могилой.

Земля вдруг затряслась, заходила ходуном, и с огромного каирна посыпались камни. Небо раскололи оглушительные раскаты грома, и Хлоя поняла, что это не гром – это тот самый голос, который она слышала прежде, тот самый шепот, который звучал в лесу далеко наверху. Там шепот казался тихим и слабым, но на самом-то деле голос принадлежал чему-то древнему, бесконечному и жестокому. Тут Хлоя поняла, что, хотя она и находится внутри воспоминания, это вовсе не значит, что ей ничего не грозит. То, что здесь было похоронено, вовсе не означало, что оно мертво.

Где-то внутри ее черепа открылись желтушные глаза с красными прожилками и зрачками, черными, как сырая нефть. И снова зазвучал голос, но уже другой. Он не был похож на гром, который сотрясал город, раскинувшийся внизу, он был тише, но резче. И намного, намного больше походил на человечий.

ЗАХВАТЧИЦА…

ВТОРЖЕНКА…

ВОРОВКА…

ЗАХВАТЧИЦА…

ВТОРЖЕНКА…

ВОРОВКА…

Мгновение или целую жизнь спустя ледяная когтистая лапа разорвала синюю воду, мертвое небо и стиснула мозг Хлои. Это не походило ни на что из того, что она испытывала прежде, это было как паника, обретшая реальную, физическую форму. Когда на нее обрушились боль и страх, она почувствовала, как что-то тащит ее наверх, прочь из воспоминания об этом холодном городе под озером.

И снова она безмолвно кричала, падая до конца своих дней.

Это было как удар током, сотрясший ее до костей, как будто кто-то пропустил через нее медный провод, а затем подключил к электросети. Хлоя закричала – или, во всяком случае, подумала, что кричит, – и снова повалилась на землю, стиснув зубы и ожидая, когда пройдет боль.

Паркер стоял над ней на коленях, обхватив своими ручищами ее лицо, и далеко над его головой сияли звезды. Он что-то говорил, но она не понимала что. Словно какой-то аппарат проигрывал его слова задом наперед. Избавляясь от пережитого воспоминания, она ощутила во рту желчь и опять попыталась сосредоточиться на том, что говорит брат, но видела только, как шевелятся его губы.

Через несколько долгих секунд звуки, слетающие с его уст, обрели смысл, и она вернулась в реальность.

– Хлоя, очнись! Хлоя! Скажи что-нибудь, что угодно, чтобы я знал, что с тобой все в порядке. Пожалуйста, Хлоя, пожалуйста…

Она закашлялась, ее сотряс рвотный спазм, и живот пронзила жгучая боль. При воспоминании о тех жутких желтых глазах, открывшихся внутри ее головы, она съежилась, но рвотный позыв заставил ее распрямиться. Хлоя обеими руками схватила Паркера за футболку, пытаясь то ли подтянуть его к себе, то ли оторваться от земли. Боль была везде. Боль была всем.

– Паркер, я… я…

Глаза ее брата широко раскрылись от облегчения, челюсть задвигалась. Несколько секунд спустя он, похоже, сумел подобрать слова:

– Хлоя, что это было?

– Я… о господи. Я видела… Паркер, я видела все.

Ветер стих. Ники замедлила бег и обхватила себя руками, пытаясь согреться. Свет неполной луны был безжалостно холодным, и если она перестанет двигаться, то, наверное, заморозит ее. Ей надо идти – но куда?

Потоптавшись на месте, она напрягала слух, пытаясь услышать голос, просачивавшийся сквозь заросли деревьев. Его голос. Кажется, прошел не один час с тех пор, как она слышала его в последний раз. Но теперь ничего такого не было, здесь слышался только тихий шум леса Пайн-Бэрренс.

– Где ты? – прошептала она. – Куда ты пропал?

За ее спиной раздался шелест, и она повернулась. Джош? Как такое возможно? Он находится столь близко, а она ничего и не почувствовала?

– Джош? – позвала она. – Джош, это ты? Джош, это я, Ники. Ты можешь выйти. Ты в безопасности. Я не сделаю тебе больно…

Она всматривалась во тьму, чувствуя, как часто стучит ее сердце. На сей раз голос раздался над самым ее плечом, как будто шептал прямо в ее ухо:

– Ники?

Она снова повернулась, и ее сердце наполнилось счастьем, а по телу распространилась дивная легкость. Ей показалось, что она может улететь, если захочет, что она больше не должна подчиняться правилам этого дурацкого мерзкого мира, потому что Джош вернулся за ней. Вот он там, вдалеке, среди деревьев, она видит его. Это всего лишь тень, всего лишь силуэт, но это он, он, чудесный он!

Ники представила облегчение на его лице, радость оттого, что он вернулся. Она тоже испытает облегчение, вновь оказавшись в его объятиях! Он бежал к ней, теперь она это видела, бежал, пригибаясь, такой же проворный и бодрый, как всегда.

– Я здесь! – крикнула она.

Простерла руки, чтобы поймать его мерцающий силуэт… и слишком поздно узнала это растянутое тело, эти разодранные руки и сломанные зубы.

И истошно закричала.