– Именно эта Куопсувара и Юха-Вайнан Ма станут театром военных действий, если война начнется, – словно угадал его мысли майор. – На краю Куопсу будет ракетная установка или как минимум тяжелая батарея противовоздушной обороны. На Юха-Вайнан Ма построят противотанковые надолбы, а здесь, в нашем бараке, разместится какой-нибудь штаб. Там, на месте золотого прииска, развернется кровопролитное танковое сражение. Такая эта местность.
Майор увлеченно обтесывал бревно.
– Да и за этой бревенчатой стенкой будет сидеть какой-нибудь американец, норвежец, итальянец... или же русский, киргиз, тунгус. Возможностей навалом. Сюда можно заключить дезертиров или военнопленных. Там, за конюшней, будут казнить военных преступников. Военно-полевой суд будет заседать в узкой части барака и выносить смертные приговоры. Или, может быть, сюда посадят мародеров, или дезертиров-самострелов, или сумасшедших. Если бои затянутся и будут кровопролитными и тяжелыми, психов прибавится. При тяжелых сражениях из подразделения в батальон может набраться примерно взвод душевнобольных. Их было бы и больше, но как правило, самые сумасшедшие погибают.
Плотницким карандашом майор оживленно чертил карты на светлой поверхности бревна.
– Варшавский Договор придет сюда, в Куопсувару, с востока, примерно со стороны Мурманска, Печенги и Саллы, вдоль этой стрелки они придут. Через Репокайру по новой дороге Кекконена до Покки и оттуда в Пулью, а потом – сюда. А теперь войска Атлантического союза! Они повалят с запада через горный массив Кели по дороге на Нарвик, через Швецию, и с другой стороны, через Скибонию до Кясиварси, и оттуда по дороге – сюда: Финны поднимутся из Соданкюли через Йесио и Китгилю тоже сюда. Это моя идея, во время военных учений это было опробовано и хорошо все вышло. Ты же помнишь те учения? Да, ты же дрался на "чертовом поле" в Потсурайсваре с теми парнями-минометчиками. Отлично справился, нужно признать.
Когда будка через несколько дней была готова, мужчины смогли убедиться, что она хороша и прочна. Майор отделывал тюрьму, закрывая досками отверстие для выбрасывания навоза, однако, по мнению Ойвы Юнтунена, обшивка была недостаточно крепкой.
– Отверстие нужно забрать решеткой. Когда будешь в селе, купи полуторадюймовой арматуры периодического профиля и мощные пробои.
Майор с отвращением посмотрел на отверстие.
– Не будешь же ты утверждать, что я стану через такое говно выбираться наружу! – вспылил он.
Однако Ойва Юнтунен не сдавался.
– Страсть к золоту заставит человека пробраться и через более узкое отверстие. Я требую непременно установить на него решетку. Тебя сетка для кур не удержит. И тяжелые петли наружной двери, и чертовски огромный висячий замок. И чтобы никаких запасных ключей, как понимаешь.
Майор зло посмотрел на своего товарища, но спорить не стал. Он внес в список покупок замки и решетку. На следующее утро Ойва Юнтунен дал Ремесу пачку банкнот и велел не скупиться:
– Купи все самое лучшее. Дрянные панели я не приму.
Оставшись один, Ойва Юнтунен высвистел из леса Пятисотку. Когда лисенок появился во дворе лесопункта, Ойва бросил ему купленную Ремесом искусственную кость. Мгновение лисенок недоверчиво обнюхивал ее, но затем убедился в ее притягательности и взял кость в зубы. С искусственной костью в пасти Пятисотка радостно бросился в лес. Его хвост красиво развевался на осеннем ветру.
Из Киттили майор Ремес отправил в Стокгольм Стиккану телеграмму. Он наговорил текст в соответствии с тем, что написал Ойва Юнтунен: "Привет, Стиккан! Я на некоторое время ложусь на дно в одном потайном месте. Присматривай за Сиирой, если его выпустят из Лонгхольмена. Передай проституткам страстный привет от старого Ойвы Юнтунена".
Ремес занес в свою записную книжку номер телефона и адрес Стиккана. Визитная карточка Стиккана, которую Ойва дал ему в качестве памятки, поведала о том, что мужичок владел в Стокгольме фирмой "Мэннишюр ок ливет Аб". Она торговала видеокассетами, иллюстрированными изданиями, занималась концертным и туристическим бизнесом, а также специализировалась на финских саунах и массаже. Майор полагал, что неплохо было бы познакомиться с этим Стикканом, уж больно интересными делами он занимается.
Затем майор позвонил жене в Испанию, и ему пришлось выслушать, что ее финансы поют романсы. Он отправил в Испанию полторы тысячи марок из денег Ойвы Юнтунена. Совесть на это дело никак не среагировала. Он позвонил также младшей дочери и услышал, что она на прошлой неделе обвенчалась. Майор и ей отправил Ойвиных денег, и тоже без малейшего угрызения совести. В графе для сообщений на бланке банковского перевода он написал: "С этого момента рассчитывай только на свои. С приветом. Папка".
Майор Ремес проехал на пилораму Киттили. Он накупил кучу строганых панелей, разных досок и планок. В скобяных и лакокрасочных магазинах он приобрел другие нужные при ремонте товары, как то: обои, краски, гвозди и решетки, прочные петли и огромный висячий замок для дверей конюшенной тюрьмы.