Для старой саамки Наски Мошникофф день 8 октября начался как обычно: она встала, сварила утренний кофе, накрошила в кружку кусок деликатесного лапландского сыра, затем вышла помочиться возле дома. Ночью выпал снег, так что небольшая избушка, едва ли больше детских игрушечных домиков, которые строят для детей на юге Финляндии, была красиво укутана белым одеялом. Да и драной крыши больше не видно. Летом ураган прошелся над селением Севеттиярви, где жили православные саамы, и свалил с ног Наску, когда та ходила за дровами. Досталось и крыше, но Наска намеревалась основательно заделать ее будущим летом. Противно было, когда вода капала прямо в ноги ее кровати. Особенно ненавидел протекающие крыши древний лохматый кот Наски. Он имел обыкновение спать у Наски в ногах и никак не мог привыкнуть к постоянной сырости.
Наска вспомнила, что сегодня ей должно исполниться девяносто лет, если сейчас восьмой день октября месяца'.
И это так и было, потому что с Покрова Пресвятой Богородицы прошла ровно неделя, и то знала Наска, что день этот был первым днем октября. По своей вере Наска была православная, как и все эвакуированные из Печенги саамы (После Второй мировой войны область Печенги (Петсамо) была возвращена СССР). Не однажды она принимала участие в крестном ходе и миллионы раз за свою жизнь перекрестила лоб.
Наска зажгла перед самой почитаемой домашней иконой лампадку и немного поговорила со святым Димитрием. Через Димитрия она поблагодарила Господа за отпущенные ей дни жизни и за то, что ее дети всегда были довольно крепкие и с честью живут в этом мире. С того времени как младший оставил дом, прошло уже пятьдесят лет.
За судьбу Киурели, своего мужа, она все еще не могла поблагодарить Бога. Киурели Мошникофф был насильно взят на царскую службу и отправлен на войну, а куда, того Наске никто не удосужился сказать. Наска не помнила уже, как та война и называлась, куда мужа все-таки взяли, и где его продержали, и откуда никогда не пришло о нем никакого известия. Поглотила ли та война Киурели, или же заблудился он в этом огромном мире, кто знает. В памяти у Наски сохранилось о Киурели только то, что он был так-то хорош, только иногда поколачивал ее. И все же Наска предпочла бы оставить Киурели при себе: как-никак тяжело растить детей без отца.
Наска загасила лампаду перед иконой и принялась одеваться. Затем она вышла из дому, смела с крыльца и с тропинки во дворе только что выпавший снег, принесла пару охапок дров в избу. Своему коту, по кличке Ермак, она дала поесть. Затем старуха решила сварить за-ради праздничка суп из оленины. Мясо стоило дороже, чем рыба, но Наска не была прижимистой:
– Человеку только раз в жизни исполняется девяносто лет.
Именинница принарядилась, словно к обедне, и тут во дворе появились две машины. Такого не было уже несколько месяцев.
"Царица Небесная! Никак, приехали забирать меня, старую, в Инари, в богадельню?" – мелькнуло в голове у Наски. Она спешно причесала свои редкие волосы и вышла на порог навстречу приехавшим. Нужно быть ласковой, чтобы гости не стали опять говорить о переезде в дом для престарелых. Вот еще выдумали, срываться с родного гнезда –в девяносто лет!
– Добро пожаловать, гости дорогие, – поприветствовала приехавших испуганная Наска. Делегацию возглавлял начальник службы социальной защиты коммуны. Так-то, по мнению Наски, хороший парень, но всегда у него какое-нибудь неприятное дело к ней. Когда нужно заполнить налоговую декларацию, когда писать заявление на помощь или опекунство. Как будто в жизни человека и так мало неприятностей.
Руководитель социальной службы Хемминки Юрьеля направился со своей свитой в дом. Среди сопровождавших его были заведующая больничным отделением дома для престарелых Синикка Ханнуксела, редактор газеты "Народ Лапландии" Ээвертти Тулппио, писавший под псевдонимом "Эверди", и ученый-фольклорист Сакари Пуоли-Тиитто. Ученый притащил в избу магнитофон, у редактора были фотоаппарат и вспышка, у медсестры теплый плед, а у заведующего социальным отделом – букет цветов. Хемминки Юрьеля протянул цветы Наске Мошникофф и вежливо поклонился.
– Будьте счастливы! Старейшей саамке Финляндии –наши поздравления и самые лучшие пожелания.
Редактор Тулппио подтвердил, что действительно во всей стране не нашлось ни одного саама старше девяноста лет.
В голове у него уже возник броский заголовок: "Есть еще порох в пороховницах!' В гостях у старейшей саамки Финляндии".
– Заодно нужно выяснить, не являешься ли ты, Наска, старейшей в мире саамкой! Вот это был бы гвоздь номера: "Наска Мошникофф – старейшая из живущих в мире саамок".
Наска развернула букет. "Где же они цветочки-то нашли в октябре месяце?" – с удивлением подумала она.
– Да что вы, милые, Господь с вами. Что ваши жены скажут, когда узнают, что вы из дому мне цветы принесли, –разволновалась именинница.