Когда Ойва Юнтунен увидел, что лисенок вытворяет с его деньгами, он вскочил и кинулся собирать оставшийся капитал. Лисенок убежал по болоту Куопсувуома в лес с пятихаткой в зубах, и больше Ойва ее не видел. На ягельнике он собрал остальные деньги и тщательно сложил в бумажник. Теперь он стал на пятьсот марок беднее, чем до знакомства с лисенком.
К вечеру зверек вновь появился в лесу – видимо, чтобы снова выпросить лакомство. Ойва Юнтунен крикнул, что это преступление воровать у людей деньги и что лисенку лучше вернуть украденную банкноту. Однако зверек лишь внимательно смотрел Ойве в глаза и ни единым движением не выказал желания вернуть деньги. Он скалился, из чего можно было заключить, что его совершенно не мучили угрызения совести. Ойва Юнтунен бросил ему немного ржаных сухарей и колбасы и махнул рукой:
– Себе оставь. У меня вон золота пруд пруди.
Было приятно время от времени навещать заначку и гладить холодную поверхность благородного металла. Сколько страстных поцелуев подарил Ойва этим безучастным слиткам!
От угла одного слитка золота Ойва Юнтунен отколол лезвием ножа кусочек, чтобы опробовать, насколько легко благородный металл поддается обработке. Он был мягкий, почти как свинец, от него отделялась стружка. Ойва Юнтунен отколол граммов двести-триста лапландского золота. На плоском камне тупой стороной ножа придал кускам золота подходящий размер и форму. Настоящее лапландское золото тысячелетиями отшлифовывала вода горных рек, думал Юнтунен, и старался сделать так, чтобы его золото приобрело такой же вид. Маленькие крупинки не надо было обрабатывать вовсе, они уже выглядели как надо.
Тем временем майор Ремес пытался уладить дела в Киттиля. Первые два дня он пил как свинья. Пережив страшное похмелье, майор принялся наконец закупать все необходимое для жизни в лесу и золотодобычи. Он приобрел лотки, лопаты, топоры, гвозди, пилу, кайло, лом, сетку от комаров, печку для бани и котел для воды. И к этому еще одежду и огромное количество еды. Затем он позвонил в Рованиеми Северинену – главному лесничему окружного управления лесным хозяйством.
– Майор Ремес из Киттиля, здравствуйте! У вас в Куопсувара есть заброшенный дом лесорубов. На границе с Энонтекиё. Можно мне пожить в нем несколько месяцев?
Северинену это было на руку. Он даже денег не взял, раз там жить будет служащий высшего ранга из другого госучреждения – вооруженных сил.
Ремес нанял в «Киттилян Киевари» носильщиками четырех пьяных лесорубов, запихал их в такси и загрузил все снаряжение в прицеп. Доехали до Пулью и оттуда по лесовозной дороге до Сиеттелеселькя. Тут у Ремеса во время учений стоял штаб. Они выгрузили из багажника все вещи на кусок ткани, затем на плечи пятерых мужчин лег тяжелый груз. Сложнее всего оказалось справиться с котлом, его пришлось подвесить на коромысло, которое понесли вдвоем. В котел положили еще немного продуктов и скарба. Груз был очень тяжелый, но за счет алкоголя караван легко двинулся в путь. Ремес взял направление на избушку в Куопсувара, расплатился с мужиками и таксистом и отправился в Потсурайсвара сообщить о своем прибытии младшему научному сотруднику Асикайнену.
Встреча майора и бандита после долгой разлуки была очень эмоциональной. Мужчины похлопали друг друга по плечу, закурили и поделились новостями. О запое и отправленной дочери тысяче марок майор предусмотрительно умолчал. Ойва Юнтунен рассказал о лисенке, который украл у него пятьсот марок. Он приказал майору внимательно следить, сам же долго свистел, и после некоторого ожидания на опушке леса возник мохнатый шарик. Он скалился, смотрел в глаза, нагло выклянчивая лакомство. Мужчины скормили лисенку сухари и единогласно окрестили его Пятихаткой.
К ночи по восточному краю Куопсувуома они дошли до домика лесорубов.
Это было длинное бревенчатое сооружение, построенное в пятидесятые годы, одна половина которого с лежанками на пятьдесят человек предназначалась для рабочих, другая – для начальства, а между ними располагались помещение для поваров и кухня. С половины начальства вела дверь к поварам, а в жилое помещение рабочих открывалось раздаточное окошко, через которое выдавали еду. «Окном жизни» называли его лесорубы, сказал майор.
В помещении для начальства было четыре койки. Ойва Юнтунен расстелил свой спальник на той, что возле окна, майор Ремес – у противоположной стены.
– Кто, интересно, здесь спал? – спросил Ойва Юнтунен, пробуя кровать.
– Кассир. Там лежанки счетоводов, а это кровать начальника, – объяснил Ремес.
– Откуда ты все это знаешь? – удивился Ойва Юнтунен.
– Начальник никогда не спит возле окна, поскольку там сквозит, он спит возле печки, – пояснил майор. – Кассиры и счетоводы спят на сквозняке, начальник – нет.
Ойва Юнтунен задумался. С одной стороны, за все тут платил он, значит, он кассир, с другой стороны, он боялся сквозняка.
– А если нам поменяться местами? – предложил Ойва.
