– И кому это нужно? Вырубить столько деревьев? – Снежок был в полной растерянности. – Скорее уж, их повалило ураганом или уничтожило ещё какой-то катастрофой.
– Не думаю. – Кийя снова огляделась, на этот раз более внимательно. – Это не похоже на ураган. Часть деревьев была бы повалена, но хоть несколько штук остались бы стоять.
– А здешние пальмы кто-то срубил специально, – продолжил Кинджал.
– Не могу в это поверить! – с ужасом воскликнул Снежок. – Эти деревья были полны волшебства пакхираджей. Считается, что, если бы не корни, пальмы могли бы летать, как мы!
– И зачем кому-то так много древесины? – У Раата глаза блестели от волнения.
Близнецы печально переглянулись. В отличие от потрясённых Раата и Снежка, Кийя и Кинджал жили в мире, где нередко вырубали леса.
– Не знаю зачем, но кто-то срубил, – твёрдо сказал Кинджал.
– Я не сразу заметила из-за гниющих листьев… – Кийя положила ладони на землю, и та слабо дрогнула. Листья разлетелись в стороны. – Посмотрите на пеньки. Они все одной высоты, и поверхность ровная, будто спилено пилой.
– Неудивительно, что призракам негде жить. – Кинджал почесал в затылке. – Если то же самое случилось со всеми остальными пальмовыми рощами, понятно, почему они разлетелись по всем царствам, по всем домам. Кто-то уничтожает их жилища!
– Не торопись с выводами, – сдержанно сказала Кийя. – Пока нам известно лишь то, что эта роща стала непригодной для жизни бхутов. Про остальные рощи мы ничего не знаем.
Кинджал яростно выдохнул и топнул ногой:
– Подумай сама: всё сходится!
Возразить было нечего, и Кийя закусила губу:
– Может быть.
Они медленно пошли по бывшей роще, осторожно огибая пеньки. За ними следовали Раат и Снежок, удручённо обнюхивая щепки.
– Сколько всего разрушено! – тихо и печально проговорил Снежок. – Я чувствую боль этих деревьев. Я слышу её.
– Никакого уважения к природе, – бормотал себе под нос Раат. – Какая жестокость!
Даже Шипучка, почувствовав общее настроение, перестала играть с палочками. Она заскулила, опустила хвост, уши и крылья, а потом сморщилась, словно ей было больно от очень высокого, пронзительного звука, не слышного близнецам.
Кинджал не стал бы утверждать, но на какой-то миг ему показалось, что он улавливает плач и стоны срубленных в самом цвету пальм. Это были самые жалобные стоны, какие он когда-либо слышал. Но мальчик встряхнул головой и сказал себе, что это лишь ветер. Что же ещё?
Кийя уселась на пенёк, напоминающий очень низкую табуретку, и подпёрла лицо ладонями, потом потёрла виски, словно у неё разболелась голова. Возможно, она тоже слышала плач погубленной рощи.
– Что будем делать? – спросила девочка, посмотрев, наконец, на брата.
– Ты спрашиваешь меня, профессор Совершенство? – Кинджал с трудом сдерживал раздражение. – Я думал, у тебя уже спланированы все дальнейшие логичные шаги.
– Прекрати! – Кийя совсем поникла. – Мы ведь с тобой заодно.
Кинджал внимательно посмотрел ей в лицо, бросил взгляд на опущенные плечи и понял, что его сестре очень плохо. Тогда он присел на соседний пенёк и взял Кийю за руку:
– Здесь происходит что-то нехорошее, и нам надо понять, что именно.
– Но тут даже расспросить некого, ни одного бхута вокруг, – заметил Раат.
Было видно, что пакхираджи понемногу отказываются от своего предубеждения и начинают сочувствовать бхутам.
– Нам надо поговорить с кем-то, кто знает, что происходит в Запредельном, Небесном и других царствах! – решительно поднялся с пенька Кинджал.
Кийя предостерегающе вскинула руку:
– Нет! Не говори это! Пожалуйста!
Но Кинджал словно не слышал сестру:
– Мы должны повидаться с царицей Пинки.
Они были на полпути к дворцу царя Ронту – самого младшего брата их отца и правителя Запредельного царства за семью морями и тринадцатью реками, – когда Кийя задала брату вопрос, который волновал всех.
– Как нам поговорить с царицей Пинки так, чтобы об этом не узнали наш ужасный дядюшка и его министр Наку? – Девочка, сидевшая на Снежке, с сомнением посмотрела на Кинджала. – Ты не забыл, что наши лица красуются на плакатах «Разыскиваются»?
– Не доверяю я этой царице раккошей, – хмуро произнёс Раат.
Во время своего последнего приключения в Запредельном царстве ребята неожиданно узнали, что царица Пинки, жена их дяди Ронту, – ракша, но скрывает это.
– Не забудь, что наши юные друзья тоже немного раккоши, – напомнил Раату Снежок, бросив ласковый взгляд на Кийю и Кинджала.
– Не все раккоши плохие, встречаются разные, – фыркнул Раат.
– Именно это я и пытался сказать про бхутов, – объяснил Кинджал. – Принцесса и генерал относились к ним так же, как некоторые люди в нашем мире относятся к семьям приезжих, иммигрантам вроде нас.
Кийя бросила на брата задумчивый взгляд:
– Ты имеешь в виду все эти разговоры про то, чтобы они убирались туда, откуда пришли?
– Точно, – кивнул Кинджал. – Бхутов боятся, орут, чтобы они убирались. Мне всё это было очень неприятно.
– Но бхуты и правда чужие на Небесной горе, – с невинным видом заметил Снежок.
– Почему? – напряжённо спросил Кинджал.
– Потому что Небесная гора только для пакхираджей.
