Он взвыл диким зверем. Взгляд потерял осмысленность, ноздри двигались, на лбу у лесника выступила испарина.
Я снова поднял топор, на этот раз лезвием вниз.
— Говори!
Молчание.
Я опустил топор. Он легко прошел сквозь плоть и кости, отделяя искореженный мизинец. Кровь хлестнула на пол, а Хироши взвыл, пытаясь высвободить руки.
— Итан, остановись! — крикнула Мел. — Он не понимает!
Я не обращал на ее крики внимание.
— Я могу продолжать это всю ночь, — произнес я, глядя в глаза пленнику. — Раз, два…
— О'кей! — сказал он. — О'кей!
Я, поколебавшись, опустил топор.
— Ты знаешь история? Знаешь японская история? — спросил меня Хироши после того, как мы привели его в порядок и обмотали рану полотенцем.
Я уставился на него в изумлении. Хотя его речь была не идеальной и похожей на стиль учителя Йодо из «Звездных войн», без намека на синтаксис, он говорил с хорошим британским акцентом. Значит, он жил за границей какое-то время.
Другими словами, он валял с нами дурака.
— Нет? Ничего?
Я гаркнул, схватив его за волосы:
— Говори!
Он пытался высвободиться, но я крепко сжал руку.
— Давным-давно, — начал он, — много японцы делал
Слово оказалось знакомым, и я вспомнил то, что Хонда рассказывал мне возле станции.
— Семьи оставляли тех, кто не может себя прокормить?
Хироши удивленно поднял седые брови.
— Ты не тупой, да?
Я дернул его за шевелюру.
— О'кей, о'кей, я говорю! — Он судорожно сглотнул, смачивая пересохшую глотку. — Много японцы прекратил делать
— Смотри за ним, я принесу, — сказала Мел.
Она отошла к тумбочке, зачерпнула стаканом воды из ведра и передала мне. Я поднес его ко рту лесника, ожидая от него какой-нибудь выходки. Но он выпил полстакана и отвернул голову. Вода лилась по его подбородку и рубашке.
— Руки болит. Развяжи?
— Отклоняем ходатайство.
— Куда я убегу?
— Ты жил за границей?
— Тебе нравится мой английский?
Я не ответил.
— Ты учитель английского, да? — Хироши кивнул. — Да, да. Зачем еще ты приехал моя страна? Я имею много друзья учителя английского там, моя
Я отпустил его волосы.
— Расскажи мне про детей.
Лесник облизал губы, но продолжал молчать.
Я наотмашь ударил его по лицу.
Он волком уставился на меня.
Я ударил сильнее.
— Итан, — попыталась вмешаться Мел.
— Замолкни, прошу! — огрызнулся я, снова замахнувшись.
— Семья оставил девочка и мальчик в Дзюкай, — заговорил Хироши хриплым голосом. — Девочка, она умер. Мальчик, он не умер. Он ловил звери, ел ягоды. Он умный мальчик. Когда он вырос, он вышел лес, пошел в деревня. Он думал, родители забыл его случайно. Он думал, они счастливы, что он пришел. Они не счастливы. Они не имел еды. Они сказал, иди прочь. Он не пошел, он остался рядом с деревня. Он воровал куры, овощи. Он видел девочка. Очень красивая девочка. Она дочь фермера. Однажды она исчез. Никто не знает, что случилось, только я.
— Он привел ее сюда, в Аокигахару?
— Этот хижина, она построен был в тысяча девятьсот семь три. Я здесь работаю. Я ищу тела. Однажды я нашел мужчину. Тридцать лет. Я думал, он пришел убить себя. Я хотел с ним поговорить. Он убежал. Я искал его, его тело, целый год я искал. Но я не нашел. Он меня нашел. Он знал моя хижина. Он жил здесь двадцать лет, тридцать лет, он знал лес очень хорошо.
— Что он от тебя хотел?
— Он привел мне женщина. Она умирал. Она сделал ребенка, но что-то случилось. Ребенок умер, а она… Столько крови, столько крови. Я помогал ей. Много дней. Я давал лекарство. Я разговаривал с ним. Его имя Акира. Он сказал мне все. Он сказал его родители оставил его, оставил его сестра. Эта женщина, которую он привел, она дочь фермера. Он ее взял. Он ее украл. Они сделал много детей, но дети не жил. Они убивал детей. Они не имел еды кормить детей.
Я посмотрел на Мел. Она глядела на Хироши со смесью отвращения и восхищения.
Я продолжил расспросы:
— Что случилось с его женой? Она выжила?
— Она умер. Я не помог, я не смог. Столько крови. Акира ушел. Я не видел Акиру десять лет. Больше. Потом он пришел. Он пришел зимой. Плохая зима, холодная. Он болел пневмо… пневмо…
— Пневмонией.
— Да, он болел это. Я дал ему лекарство. Он стал лучше. Ушел. Он снова пришел через два дня. Он принес мне подарки. Как эти, — он показал подбородком на сундук, — украшения, кошельки. Много подарков. Но не телефоны. Тогда не было телефоны.
— Он собирал их с самоубийц.
— Хорошая идея, да? Я дал ему рис и сахар, и соль. Он очень рад, очень рад, и он продолжил торговать. Каждый месяц он носил мне украшения, деньги, я давал ему еду, одежду. Теперь у него хорошая жизнь. Он сделал много детей. Восемь детей теперь. Только мальчики. Не девочки. Он убивает девочки.
