Естественно, мы побежали. Бросились врассыпную: Эсса — в сторону далёких огней трущоб, мы с сестрой — обратно в «похороненный город». Страж порядка разорваться не мог и кинулся за двоими — мной и Раххан. «Это уже было», — подумалось мне. Мы уже скрывались от патруля тем безумным вечером, когда Раххан заплатила за орхидею собственным телом. Тогда я была в панике, сейчас с удивлением поняла: страха нет — только злость на то, что нашим планам помешали. В груди, пульсируя, рос клубок ярости — огненный шар. Пожалуй, я могла бы сжать его в руке и швырнуть в преследователя, испепелив всё вокруг на несколько метров. Я почти в это верила. Думала об этом, перепрыгивая ямы в асфальте и огибая бетонные плиты, ощерившиеся металлическими штырями. Раххан нырнула в темноту между колоннами и побежала по остаткам фундамента. Я бросилась за ней к руинам библиотеки. Рядом с ногами скользил луч фонаря.
— Стоять!
Лес был так близко. Деревья звали. Я представила, как падаю в шелестящую траву. Как земля принимает меня в объятия, мягкая, тёплая, свежая. Как пахнут цветы. Но стена удалялась. Вернее, мы убегали от неё дальше и дальше. Из-за какого-то стражника!
«Ненавижу!»
— Стой, иначе буду стрелять!
«А ведь у них есть оружие. У Альба точно есть».
И дубинки, которые пускают в ход ещё чаще.
Оступившись на груде битого кирпича, я плюхнулась на задницу и ободрала ладони. Обернулась, и меня ослепил свет фонарика. Мужчина — тёмный силуэт — взобрался по разбитым ступенькам портика и остановился рядом с колонной. Во второй руке он держал пистолет. Сердце замерло. И тут события начали стремительно развиваться. Я всё ещё сидела на горе кирпичей и сперва услышала треск, словно поблизости искрил оголённый электрический провод. Запахло как после грозы. На краю зрения ярко сверкнуло. Неизвестно откуда взявшийся синий шар ударил в основание колонны, и та рухнула, увлекая за собой другие, держащие фронтон. Грянул выстрел. Пуля срикошетила в сантиметре от моего бёдра, осыпав колени каменным крошевом. С жутким грохотом портик сложился, похоронив под собой нашего преследователя. Когда пыль улеглась, я увидела ноги, торчащие из-под развалин фронтона.
В метре от меня на каменном возвышении стояла Раххан и в изумлении смотрела на синие молнии между своими ладонями.
— Это… ты? Ты… это сделала?
Сестра подняла голову.
— Не знаю, как это получилось. Я просто… испугалась, — и она снова потрясённо уставилась на свои руки.
«Цветок, — подумала я. — Орхидея в коробке».
«Я чувствую себя иначе», — сказала тогда Раххан.
Чувствую себя иначе.
«Мы убили человека. Убили человека. Но он в меня стрелял! И этот шар…»
Эсса высматривала нас, прячась за развалинами кирпичного здания. Рефлексировать не было времени. Мы вернулись к стене. К тому, с чего начали, — закрытым воротам и ключу, не отпиравшему замок. У Раххан тряслись руки, поэтому и часы, и фонарь держала я. Эсса приложила пластиковую карту к горящей панели, и та сменила цвет с красного на зелёный. Я подёргала массивную ручку. Ворота не поддавались. Нам оставалось открыть один замок. Всего один! Но проклятый ключ не поворачивался.
— Я не понимаю, — прошептала Эсса.
В течение следующих десяти минут она подносила к замочной скважине каждый из имеющихся у неё ключей — не подходил ни один.
«Неужели мы не попадём в лес?» — я стянула с головы платок и швырнула на асфальт. Я хотела внутрь так сильно, что испытывала физические муки из-за невозможности осуществить своё желание немедленно.
— Дубликат сделали плохо, — озвучила сестра общую мысль.
Мы столько пережили, так рисковали и будем вынуждены вернуться домой ни с чем, потому что нечистый на руку мастер из трущоб некачественно выполнил свою работу. Я почувствовала, как во мне закипает ярость.
Мне надо в лес! Надо! Сейчас!
— А ты не можешь пульнуть в ворота таким же синим шаром? — спросила я у Раххан.
Сестра закатила глаза:
— Я не знаю, что это было. Не умею этим управлять.
— Попробуй!
Как я хотела в лес!
Раххан демонстративно вздохнула и расположилась напротив ворот. Вскинула руки с такой театральностью, что стало понятно: она не верит в успех затеи и не старается.
— Напрягись!
Сестра цокнула и изобразила сосредоточенность. Мы с Эссой, не моргая, уставились на её ладони. Прошло три минуты — ни шаров, ни молний, ни единой искры.
— Я же говорила, — прошипела Раххан, опуская руки.
Эсса покрутила перед глазами ключ.
— Десять минут, — напомнила я, посветив фонариком в сторону домов. — Скоро здесь появится новый патруль. И, возможно, это будет смена Альба.
— Было бы у меня что-то, чтобы немного подточить бородки, — задумчиво прошептала Эсса, ощупывая то ключ, то отверстие в двери.
Глаза сестры распахнулись, и она толкнула меня в плечо:
— Ты же постоянно носишь с собой пилочку для ногтей.
— Я? Э-э… да.
