Думалось, что можно, и мысль эта грела душу.
Можно, на худой конец, просто треснуть этим увесистым посохом кого-то тяжеленно-мягкого, гнущего весом террасные доски и заставляющего их болезненно скрипеть…
Хоть так.
Волки лежали, упрятав морды в лапы, и молчали, а Санька спиной чувствовала их дрожь. Еще защитники называются.
Но ведь она здесь главная. Не заблудни…
Санька встала возле двери и позвала шепотом:
— Эй. Есть тут кто? Вернее… знаю, что есть. Кто там? Отвечай…
И ей ответили — лучше б молчали:
— Дитя не спи-и-и-ит…
Голос загробный, жуткий потек в щель у пола и наполнил комнату шелестом подступающей ночи. Под конец казалось, что это лишь шум дождя, или ветра, или листвы, просочившийся из потустороннего мрака в жилое тепло.
— Ты кто? Говори немедленно, — настаивала Санька, чувствуя, как стекают по позвоночнику капельки холодного пота.
— Пить, есть… Проси-и-ит… — прошелестело в ответ.
— Я тебя не понимаю, — заявила Санька честно. — Говори толком, что нужно, или уходи.
Что именно повлияло на пугающего ночного визитера, Санькина ли напускная твердость или суть последнего требования, но факт остался фактом — могучее создание у двери развернулось и покинуло терраску в несколько увесистых и одновременно бесшумных шагов.
— У-у-уф…
Санька прижалась спиной к двери и сползла по ней на пол. Села, уложив посох на колени, вытерла со лба проступивший пот.
А кто говорил, что будет легко? Никто!
Но безопасность-то обещали… Хотя тут и не придерешься: этот, что за дверью был, пугал вроде как, пугал, а ушел прочь по первому требованию.
Ушел ли…
Санька, затаив дыхание, прислушалась к уличным шорохам, боясь опять уловить эту мощную и одновременно почти неуловимую поступь. Но снаружи сперва собралась в тугой ком тишина. Потом, будто выдохнув с облегчением, ночь разразилась каскадом привычных звуков, нестрашных и умиротворяющих. Цикадные пения, трескотня козодоя, лягушиные трели на озерце. Жалобные подвывы неясыти, что пугали еще пару ночей назад, теперь казались почти колыбельной.
Заблудни все еще жались к полу, но больше не тряслись. Уши подняли торчком и хвостами виновато повиливали. Санька не стала их стыдить и на улицу гнать: раз уж зашли, пусть до утра ночуют.
Она легла рядом с Альбинкой на краю постели. В комнатушке было тепло — накрываться не стала. Пока засыпала — сон как-то не шел после всего — прислушивалась. Куры сидят тихо, не обидело и их лесное чудо…
Скорей бы утро.
И оно настало. Залило лучами половицы с упавшим на них пледом. Альбинка тоже ночью парилась и, наверное, скинула его на пол.
Саньке показалось, что она только на миг смежила веки, и время перепрыгнуло из ночи в день, но это было не так. Просто сон вышел пустой и глубокий, как черная яма, без сновидений.
— Мам, я раньше тебя встала. Ты все спишь и спишь. А кто заблудней пустил? Ты пустила? Давай всегда их будет с собой спать брать. А можно их в кровать? — затараторили над ухом.
— В кровать нельзя-а-ах! — зевая, запретила Санька. — Аль, ну куда в кровать-то? В самом деле…
Ведь залезут, если слабину прочувствуют, и будут у них не дикие волки, а комнатные собачки. Что, в принципе, тоже можно, но такие лучше в квартире…
А тут, в глуши, когда под дверью ночами бродит какая-то загадочная жуть, хотелось бы надежных охранников.
— Мам, пошли умываться.
— Пойдем.
Санька пулей слетела с кровати. Резко, отчего перед глазами взорвался салют из искр, и ноги на мгновение стали ватными. Удержалась. Ну вот… Нельзя ж так резко вскакивать, сколько раз говорили…
Она первая вышла из дома, понимая, что днем их, скорее всего, никто поджидать снаружи не станет — вон как заблудни бодро на полянку после ночевки выбежали. Направилась к повешенному на дерево умывальнику. Еще одному, обнаруженному в сараюшке с садовым инструментом. Умывальник они с Альбинкой закрепили на дереве и подставили под него ведерко, чтобы собрать воду на полив. На сучок повесили мешочек с зубными щетками и пастой, прихваченными еще в своем мире. Санька смотрела на стремительно худеющий тюбик, раздумывая, чем чистят зубы местные.
Надо будет спросить у Яры и попросить помочь с закупкой необходимого.
Сашка приняла для себя, что одна она на данный момент с посещением ярмарки не справится. От одной мысли о том, что придется общаться с незнакомыми людьми из другого мира, пугала. С Ярой повезло, но не со всеми же будет так удачно складываться общение? Тем более, что эти другие о попаданстве знать не должны. Как бы не проколоться. Про историю и географию местности, в которой оказалась, Санька почитала, но живое общение — это не то, о чем просто читается в книгах.
Тут казусы всякие могут случиться, поэтому сначала лучше с проводником…
С Ярой, если та согласится сопроводить и помочь.
Должна согласиться!
Пока Альбинка начищала зубы, согнувшись над ведром, Санька направилась к кухне и посреди поляны наткнулась на след. Он отчетливо проступал в пыли, округлый и большой. Пальца четыре, подушка в форме расплющенного трилистника.
Санька присела на корточки, растопырила в стороны пальцы — почти в размер. Здоровые у кого-то лапищи.
И мягкие…
