— Не миф, — подтвердил Биргер. — Если близкий друг при смерти попросит, его дети будут без разговоров приняты в семью. Герцог и герцогиня Корна были моими друзьями. Даже больше, чем друзьями — почти что вторыми родителями. Когда в детстве я заболел неизлечимой по туаргским меркам хворью, они уговорили мою мать отпустить меня с ними на север, в Корн, под сень великого Древа Жизни, дарующего страждущим исцеление. Тут я вырос и, излечившись, так и остался в герцогском замке, чтобы обучиться северной магии.
— Понятно. Этот лес был важен для многих. И Древо Жизни тоже, — произнесла Яра, сделав вывод. — Чем дальше, тем все сложнее становится.
Проснулась и заплакала Мирабелла.
Биргер ушел с ней на кухню, чтобы покормить и переодеть.
— Почему ты так не доверяешь министру? — спросила у ведьмы Санька.
— Потому что он говорил со мной тайно и предлагал отступиться от леса. Он хочет, чтобы я поспособствовала продаже. Взамен пообещал подыскать мне хорошую должность, но я этого не хочу. Не желаю быть зависимой от подобных людей, поэтому предпочту бороться.
— Спасибо, что не бросаешь.
Санька обвела взглядом стройные сосны и звенящий осинник, пушистые елочки и молодой дубок, притаившийся возле терраски, растущий не по дням, а по часам. Там же рядом, в горшочке, креп драгоценный саженец Древа — последняя их надежда на новое начало.
На новую спокойную жизнь.
И Санька сама не понимала, когда же она успела так полюбить этот лес, так проникнуться к нему? Лес незаметно стал домом, а обитатели его — неотделимой частью существования.
Почти семьей?
Санька призналась:
— Я не могу бросить, потому что мне… — Она осеклась и исправилась: — Нам с дочкой тут нравится. Мы хотим здесь жить. И работать. И учиться. — Она обернулась на домик, где Альбинка все еще спала. — Если такое возможно.
— Возможно. Тут многое возможно, — улыбнулась Яра краем губ. — Передай дочке, что с меня двойное катание на Головешке. В следующий раз. Сейчас ее будить не станем.
— Аля будет ждать, — сказала Санька. — Она очень любит лошадей.
— Пусть единорожица Листвяны ее покатает в мое отсутствие. Она добрая, — предложила ведьма.
Санька отшутилась:
— Мы с ней еще не настолько близко познакомились. — И тут же посерьезнела. — Я переживаю за животных. Браконьеры вернутся в лес и еще доставят нам всем неприятностей.
— Из-за падения Корна такое вскоре случится, — признала ведьма. — Надо пройти вдоль границы и посмотреть, что с защитными чарами. Их нужно восстановить и усилить. Это поможет контролировать поток незваных гостей.
— Да, — закивала Санька. — Росток Древа быстро набирает силы. Корешки поднялись над грунтом в горшке. Ему тесно. Он хочет в землю, но я не могу посадить его на прежнее место, не будучи уверенной в надежной защите.
— Нужен мощный скрывающий артефакт, — согласилась Яра. — Я добуду его. И еще! Самое главное. Стало точно известно, что Королева Ориэлла посетит наш лес через месяц.
— Всего месяц… — выдохнула Санька.
Для леса месяц — это ничто. Что какие-то жалкие тридцать дней какому-нибудь ясеню, который по триста лет живет? А некоторые сосны, секвойи, гинкго, тисы, можжевельники, оливы, криптомерии живут тысячелетиями! Для них месяц — это меньше, чем миг, это даже не капля, а молекула в бескрайнем океане времени…
С другой стороны — Санька вспомнила мачехину дачу, — при особом уходе садовые деревья тети Ларисы давали за месяц по полтора метра приросту.
Но что эти полтора метра в рамках целого лесного массива?
— Понимаю, времени в обрез, — разгадала ее тревоги Яра. — Но иного выхода нет.
И все же…
Санька стиснула в кулаке лешачий посох. Есть же магия. Там, где не справятся садово-огородные химикаты, подкормки и удобрения, поможет волшебство.
Она не сложит руки, испугавшись неудач.
Она справится!
Ведьма уехала.
Через час проснулась Альбинка, потягиваясь, направилась умываться.
— Что сегодня делаем, мам?
— Сажаем, — решительно сообщила Санька, — но сначала завтракаем.
Когда они вошли в кухню, стол был уже накрыт, а в воздухе витал совершенно нереальный запах…
— Кофе? — Санька в недоумении уставилась на металлическую емкость, нечто среднее между маленьким металлическим кувшином и туркой.
— У меня было немного, — отозвался Биргер. — Брал с собой, когда мы с герцогом ездили в Грани разбираться с разбойниками. Это было как раз перед тем, как Мирабелла появилась на свет.
Кофе душисто перетек в глиняные чашки. Потянулся к потолку прозрачный пар.
— Сколько ей? — взглянула на спящую малышку Санька.
— Месяц.
— Как ты справляешься? С младенцами трудно.
— Трудно. Но ты ведь как-то со своим справилась? — улыбнулся парень.
— Со своим… А-а-а, ты про Алю. Давненько она была младенцем-то… — Санька посмотрела на уплетающую напеченные загодя ягодные пирожки дочку. — Честно сказать, не представляю сейчас, как мне это удалось…
