Она вспомнила серый провинциальный роддом, десятилетиями не видавший ремонта, бледные стены послеродовой палаты, спящую под наркозом соседку после кесарева… Первую бессонную ночь с Альбинкой на руках. Эта ночь показалась бесконечной. Новорожденная дочка то плакала, то срыгивала, то просила грудь. А самым непонятным было пеленание. У Саньки ни разу так и не получилось повторить сложную технику кручения-верчения пеленки следом за медсестрой. Хорошо, что на следующее утро тетя Лариса принесла ей первый детский костюмчик, и необходимость в непостижимом пеленании сразу отпала.
— Вот видишь, — будто прочитал ее мысли Биргер и посмотрел своими зеленющими темными глазами. — Ты постаралась и справилась.
Ответ родился сам собой.
— Потому что никто бы ни сделал это за меня.
— Вот и у меня так же вышло. И я не жалуюсь. Магия в помощь.
Санька подумала — и действительно! У него-то магия есть, а у нее тогда из особо «чудесного» были только памперсы, которыми все время восхищалась свекровь, потому как во времена материнства той никто такой роскошью не обладал, особенно в деревне. Сама тетя Аня стирала Андреевы пеленки в пруду руками, так что…
Магия — это круто!
После завтрака закипела работа.
Первым делом Биргер попросил у Саньки карту. Он развернул ее, внимательно оглядел все изгибы участка, тропы, чащи, овраги, водные пространства.
Объявил:
— На запад пока лучше не соваться, но вот сюда… — парень ткнул пальцем в юго-восточную часть карты, — можно сходить и посмотреть, какое сторожевое заклятье проложено вдоль границы. Если единое кольцевое, то я смогу увидеть возникшие бреши и назвать их точное расположение, чтобы потом починить защиту. — Он качнул колыбель Мирабеллы. — У меня есть немного времени, пока она спит. Жаль, что пока мне не хватает сил для телепорта.
— Ты умеешь телепортироваться? — поразилась Санька.
— Да. Но на это уходит много сил, поэтому надо обладать идеальным здоровьем. При болезни или ранении телепорт опасен. Когда наемники атаковали замок в Корне, я пытался использовать его, чтобы спасти всех, но ничего не вышло…
Голос Биргера предательски дрогнул. Санька решила его поддержать, но получилось выдать лишь тихое:
— Мне жаль. Наверное, они были хорошими людьми.
— Хорошими… Были. Они спасли мне жизнь, вырвали из лап медленной смерти, а я так и не смог отплатить им достойной платой! — корил себя Биргер.
— Ты спас их дитя, — подбодрила его Санька.
— Пока еще не спас. — Парень нахмурил черные брови. — Охота продолжится. Я еще встречусь со старыми врагами.
— Но ты будешь не один, — подметила Санька. — И не будешь бежать, как зверь, которого загоняют.
С кухни они перебазировались на ступени терраски, сели там, разложив карту перед собой прямо на земле.
Пока взрослые обсуждали вопросы безопасности, Альбинка отыграла для анчуток очередной скрипичный концерт, а взамен потребовала семян.
Это была Санькина идея, собрать семена и плоды деревьев, чтобы посадить их сразу на пустырь и пытаться прорастить, старательно удобрив с помощью колдовства. И слабой стороной такой идеи оказалась вовсе не несовершенная пока Санькина магия, а сбор посадочного материала — кропотливая работенка требовала сосредоточенности, терпения и времени.
Анчутки пришлись как нельзя кстати.
Закончив выступление, Альбинка раскланялась перед благодарными зрителями, направилась в дом, но вскоре выбежала оттуда с диким криком:
— Мама-а-а-а! Там… Там… — Она так и не договорила, расплакавшись.
— Что случилось?! — Санька вскочила на ноги, схватилась сначала за сердце, потом за дочкины трясущиеся плечи. — Аль, что такое? Ты в порядке? Ты поранилась? Тебя обидели? Напугали? Кто…
— Ма-а-ама-а-а-а! — донесся в ответ горестный рев. — Там все пло-о-охо-о-о! Там Глазунчик умира-а-ает!
Санька ушам своим не поверила.
— Чего? Не может быть. Он же полчаса назад живой и здоровый в своей корзинке восседал?
— У него клюю-у-у-увик отвалился… — сквозь всхлипы и шмыганья носом пробулькала Альбинка.
— Как? Погоди… Стой тут. Я посмотрю сама.
Санька пулей влетела в комнату и подскочила к птенцу.
Он сидел на жердочке, и все бы ничего, если бы не кровь на его головке, и…
… клюв.
Он действительно, как и сказала Альбинка, оторвался и валялся на полу.
— О, господи! Глазунчик! Что с тобой произошло? — воскликнула Санька, мысленно подыскивая хоть какое-то объяснение случившемуся, но ничего логичного в голову не приходило. — Кто с тобой это сделал? Как же помочь тебе теперь?
— Думаю, с вашей птицей все в порядке, — успокоил из-за спины подоспевший Биргер. — Он обошел остолбеневшую Саньку, сунул руки в корзину и вытащил наружу птенца. Посадил на стол, предлагая разглядеть внимательнее его травму. — Посмотри сюда. Видишь?
Санька увидела и обомлела. О таком она даже подумать не могла! На месте отвалившегося клювика виднелись перепачканные кровью и слизью человеческие губы и нос.
— Неужели…
— Да, — подтвердил ее неозвученную догадку Биргер. — Питомец твоей дочери — будущий сирин. Время настало, и он поменял младенческий клюв на лицо.
Санька протянула руку, и Глазунчик перебрался со столешницы на ее запястье.
