Только вот что ответить?
Взгляд сам собой зацепился за бархатную спину проехавшего мимо окна гвардейца. Он обогнал их омнибус и двинулся куда-то во главу процессии.
— Я ничего не знаю толком… — прерывающимся голосом начала Санька.
На нее продолжали смотреть, ожидая чего-то более внятного.
— Так Листвяна жива? — поинтересовался один из леших с надеждой.
И Санька честно сообщила:
— Не знаю. — На душе как-то сразу стало легче. Страх отступил. Пришла уверенность. — Но я надеюсь, что она жива. Пожалуйста, не расспрашивайте меня ни о чем сейчас. Это важно.
Ее поняли и больше не допытывались.
А тем временем процессия достигла цели.
Омнибусы остановились перед зданием. Все вышли.
— Просим вас пройти за мной.
На ступенях исполинской лестницы их встретил старый знакомый — тот самый министр, которого Санька повстречала в первое утро своего пребывания в лесу. Он ей еще тогда не понравился, а сейчас она утвердилась в своей неприязни. Властное лицо, холодный взгляд, поджатые губы. Красив, вот только красота такая не притягивает, а наоборот, выглядит опасно.
Санька как-то попыталась выяснить у Яры его имя и фамилию, но оказалось, что по местной традиции министры официально отказываются от своих фамилий и имен, становятся безымянными слугами народа, поэтому называются просто по должности, либо, если есть необходимость, по должности с большой буквы.
Помнится, Санька поинтересовалась:
— Как появилась столь странная традиция и в чем ее смысл?
Яра пояснила тогда:
— Смысл — борьба с воровством при дворе и коррупцией. В государственной казне Либрии есть два уровня: королевский и министерский. Второй нужен для того, чтобы министры, управляющие различными сферами жизни, имели доступ к деньгам и не дергали всякий раз королевскую чету. И… Ну, ты понимаешь, многие министры были не слишком честны и позволяли себе лишнее. Дворец окружили мощнейшим защитным заклинанием, не позволяющим просто так взять и утащить деньги, рассовав их в карманы. Тогда на черном рынке появились специальные артефакты, способные переправлять небольшие предметы из одного места в другое. Но артефакты эти были именные. Магия требовала использования своего имени — такое условие. Поэтому, чтобы пресекать воровство, министров заставили отказаться от своих имен. Это было давно, многое с тех пор изменилось…
— Понятно…
В центре толпы Санька дошла до большого зала. Свет, проникающий через полусферу прозрачного купола, отражался на лакированных поверхностях начищенных до блеска сидений красного дерева. С балок под потолком свисали массивные люстры на цепях. В конце зала находилось возвышение с каменной трибуной, украшенной драпировками из бархата, золотыми кистями и гербом.
Леших попросили рассесться.
Министр взошел на трибуну и принялся вещать.
Он говорил обтекаемо и туманно. Долго. Бесконечно долго.
— Я не могу понять, к чему он клонит? — шепнула себе под нос Шанья. — Что происходит?
— Это заклинание, — тихо ответил кто-то с заднего ряда. — Специальное. И секретное. Но я его знаю… Так уж получилось… Особое волшебство, превращающее твою речь в нечто невнятное. И всем кажется, что это они вдруг внезапно растеряли мозги и перестали понимать и принимать слова… Никто не додумается возмутиться.
— Проклятье, — отозвалась, не оборачиваясь, Шанья.
— Похоже на то, — тихо сказала ей Санька. — Я тоже вот слушаю-слушаю… Толку — ноль.
И хотя она испытывала примерно то же странное ощущение внезапной рассеянности, что и соседка, Санька не связывала происходящее с одним лишь колдовством. Многие чиновники из ее родного мира умели изъясняться подобным образом, собирая приемлемые на первый взгляд предложения в текст, совершенно не имеющий смысла. Такие вещи всегда напрягают — кажется, что это с тобой что-то не так, и разум вдруг отключился, как по щелчку…
— Зубы нам заговаривает, — сердито буркнула Шанья. — Но зачем?
— Не знаю.
Санька снова попыталась вслушаться в слова министра, но голос его продолжал звучать как монотонный шум.
Время перевалило за полдень, когда эта пытка для ушей закончилась.
Леших сопроводили на обед, который проходил в гостинице, потом снова отвезли в зал собраний.
Министр больше не произносил странных зачарованных речей. До вечера он терпеливо выслушивал идеи и жалобы леших. И если после первой половины заседания все они были сбиты столку и растеряны, то теперь, когда каждому позволили высказаться, они воспрянули духом и заметно взбодрились.
Очередь дошла до Саньки. Проницательный взгляд министра устремился на нее.
— Ну? Как насчет твоего участка? Что беспокоит?
— Браконьеры, — повторяясь за остальными, отчеканила она.
— Вот как? — В ледяном взгляде министра вспыхнуло торжество. — Разве ответственная ведьма не позаботилась о восстановлении защиты границ? Она получила на это деньги от самой Королевы.
Санька не ожидала такого поворота событий. Она была уверена, что министр об их с Ярой делах не в курсе… Он где-то прознал. И теперь своими речами явно пытался завести лешую в ловушку.
Но в какую?
— Все было починено, — сказала Санька. — Но браконьеры были до этого и нанесли моему лесу немалый ущерб.
