Вдохновленная поддержкой, Санька дала себе слово, что теперь уж точно не отступится. Ни за что!
Она еще раз набрала мачеху, желая уточнить время встречи. Та внезапно предложила сменить место:
— Сашунь, приезжай-ка домой.
— А отец? — засомневалась Санька.
Видеть родителя, честно говоря, не хотелось.
— Он уехал. Ночевать дома не будет, так что остаться сможешь, если нужно.
— Я не одна, с… собакой.
— Приезжай с собакой. Никаких проблем.
Квартира в пятиэтажке на Ротмистрова была получена Санькиной бабушкой по отцу в начале девяностых. Кирпичный дом неплохо отремонтировали в следующем столетии, сделали косметический ремонт в подъездах, выкупили у желающих съехать жильцов их жилплощадь и, слегка облагородив, продали, как элитную.
Какое-то время дом цвел, а потом снова зачах: краска потускнела и пошла разводами, часть косметической штукатурки отвалилась, потянулась от земли по фасаду длинная трещина.
Один, девять, восемь, два.
Пароль от домофона не менялся со времен Санькиной школы.
Мачеха уже ждала ее на лестничной площадке.
Из-за приоткрытой двери квартиры повеяло котлетами с луковой поджаркой и особым, предосенним запахом арбузных и дынных корок. Коврик в прихожей сменился, а гарнитур, ободранный по углам еще предыдущим котом Василием — нет. Нынешний кот Кузьма, взятый три года назад у волонтеров, с каждой новой встречей становился все больше и толще. Заметив Стрелка, он сперва выгнул спину, показывая, кто в доме хозяин, но, присмотревшись к волку внимательно, разглядел в нем нечто особое и моментально присмирел.
— Здравствуй, Сашунь. Проходи скорее на кухню. Руки мой. Голодная?
— Да, теть Ларис. Поем с удовольствием.
Готовила мачеха отменно. Кулинарию, в отличие от Саньки, любила и практиковала.
— Как там Аленька? — спросила робко. — Не болеет? Кушает хорошо? А друзья? Есть друзья у нее?
— У Али все в порядке, — сказала Санька.
— Ты обратно когда? Давай я ей котлеток передам и пирогов. Сумку-холодильник тебе подарю, мне в магазине по акции выдали. Возьмешь?
— Возьму.
Санька знала, что мачехе будет приятно. Захотелось похвастаться новой жизнью, про самобранку рассказать — вот тетя Лариса удивилась бы! Тем временем мачеха поставила на стол двухлитровую банку, в которой плавали золотистые дольки чего-то неопределяемого на первый взгляд.
— Вот кабачки. По новому рецепту замариновала, с приправой карри. Пальчики оближешь. Только брать надо японской селекции. Желтые…Я тебе три банки положу. — Мачеха посмотрела на Стрелка. — А пес у тебя для работы в лесничестве? Что за порода такая? На волка похож… Сейчас столько новых пород появилось. Раньше проще было. Помнишь таксу мою? Умница какая была. Матильда…
Услышав имя собаки, давно покинувшей этот мир, Стрелок навострил уши и замолотил по полу хвостом.
Санька вздрогнула. Волк тоже помнит… А она-то все сомневалась, сон то был или настоящие воспоминания.
Но Стрелок же вспомнил!
Тетя Лариса еще раз оглядела волка.
— Хотя, видела я такого однажды… — начала говорить и осеклась. — В мое время похожих из-за границы возили. Из Чехословакии…
— Такса Матильда, Стрелок. Матильда, — отчетливо повторила Санька. — Ты помнишь ее? — Стрелок тоненько заскулил и снова вильнул хвостом. Санька серьезно посмотрела на мачеху. — Теть Ларис, мне надо узнать у вас нечто очень важное. Я вспомнила кое-что из своего детства. Про вашу дачу…
— Про дачу? — переспросила мачеха, и лицо ее посерьезнело.
— Да. Там была женщина… Женщина с ребенком примерно моего возраста. Мы встречались с ними.
— Была, — не стала юлить мачеха. — Была, Сашунь. Женщина с девочкой. Они выходили из леса, туда, где родники. И у них была собака, на твою похожая…
— Почему вы мне про нее никогда не рассказывали?
— Отца боялась. И… Она велела не говорить. Та женщина. — Мачеха взяла Саньку за руку, заглянула в глаза. — Она сама нашла меня и попросила встретиться с тобой. Она очень просила… Сашунь, эта женщина — твоя мама.
— Что?
