И сейчас, лежа в придорожных кустах около проселка, которым гитлеровцы частенько пользовались, Боткевич тот разговор вспоминал со стыдом и досадой. И, как назло, целый месяц не везло его взводу. Что ни разведка – все результат негодный. Много фрицев, много техники, а не подступиться никак, подходов нет. Можно, конечно, и напасть, но тогда пол-отряда положишь, а пользы – шиш да маленько. Иван понимал, что его командиру и бойцов сберечь надо, и немца бить надо. А кому польза, если за один бой отряд угробишь? Кто дальше фрицев бить будет за линией фронта, кто их лишать будет вольготной жизни в своих же тылах? Нет, прав командир, думать надо, сто раз надо думать, прежде чем принимать решение. Мысль хорошая, да стыдная уж очень. Коситься стали в отряде на разведвзвод. Ничего не могут разведать, толку от них…
За спиной раздался шелест ветвей и тяжелое запаленное дыхание. Боткевич повернулся на звук, а затем недовольно переглянулся с партизаном Павло – бойцом вдумчивым, обстоятельным. Хоть он всего лишь на пять лет старше Ивана, но отличался Павло рассудительностью опытного человека, пожившего на свете, повидавшего всякого.
– Ломишься, будто коровье стадо идет, – проворчал Боткевич, когда невысокий румяный парень Будан в перетянутом офицерским ремнем пиджачке упал рядом с ним на траву и вытер кепкой потный лоб.
– Виноват, товарищ командир, но только спешил очень. Да и никого рядом нет, мы с ребятами проверяли.
– Что там за стрельба была? Не вы учудили?
– Не, не поспели бы мы, – замотал головой Будан.
Павло отстегнул от ремня армейскую фляжку и протянул парню. Тот благодарно улыбнулся, схватил фляжку и принялся жадно пить. Иван смотрел, как дергается кадык бойца, как вода стекает по его небритому подбородку и шее. Оторвавшись от горлышка фляжки, Будан вытер рот, а потом и лицо мокрой ладонью.
– Там немцы с полицаями, человек пятнадцать на подводах. Видать, знали, кого и где ждали. Мы как немцев засекли, так сразу и залегли. Куда нам вдвоем против такой оравы. Да и расстояние до них метров сто было. Гранату не докинешь! А тут из леса выходят поляки. Я сразу по их фуражкам узнал, по этим, как их… «конфедератки», форма польская, еще довоенная. Не знаю, чего их понесло. Один точно офицер, а остальные вроде солдаты.
– Убили? – хмуро спросил Боткевич.
– Не всех, – замотал головой партизан. – Четверо их всего было. Двое за оружие схватились, кто-то успел выстрелить, так и немцы тоже в ответ. Двоих вроде убили, а двоих повязали. Они и офицера того взяли, значит. Короче, командир, они убитых на телеги побросали, а связанных поляков пешком погнали. Сюда идут, минут через тридцать будут.
– Слышь, Павло, – Иван повернулся ко второму партизану, – а не к нам ли поляки шли? Помнишь, командир связника отправлял? Встретиться с их командиром хотел, чтобы фрицев вместе бить, Красную армию встречать.
– Надо отбить поляков, – уверенно сказал Павло. – Все-таки союзники, братья-славяне. Да и командир наш, может, и вправду их ждет.
– А если это аковцы? – возразил Боткевич. – Мы им поможем, а они нас же потом и постреляют.
– Аковцы с немцами не враждуют, – усмехнулся Павло. – Забыл, что Матвей Захарыч рассказывал про польское сопротивление? За аковцами буржуи стоят, они правительство в Лондоне держат и под дудку англичан пляшут. Они только и ждут, когда фашисты нас прикончат, чтобы с ними делить нашу землю. Или мы фашистов победим, а потом уж Европу делить. Не было тебя, когда к нам приезжал журналист из обкома партии, рассказывал о международном положении и наших задачах после наступления Красной армии, когда мы государственную границу перейдем. Все у них там, в Польше, странно, не как у нас. Так что с немцами аковцы не воюют. Они выжидают да на коммунистов польских охотятся, кто после войны может начать строить коммунизм в Польше. Так что эти поляки скорее из Народной армии, Армия Людова называется. Они с нашими партизанами всегда заодно были.
– Головастый ты, Павло, не по годам, – рассмеялся Боткевич и тут же стал серьезным. – Вот так, хлопцы! Ты, Будан, со своим напарником останешься здесь. Отдышишься и будешь наблюдать. Твоя задача – не дать немцам уйти, если станут сюда отходить. Смотри, сгоряча поляков не постреляй!.. Ты, Павло, перебеги со своими ребятами на ту сторону дороги и займи позицию у изгиба дороги. Атакуешь вторым. Я со своими спереди нападу, когда вся колонна пройдет поворот. В лоб ударю, постараюсь выбить тех, кто поляков держит. Надеюсь, услышат они меня, лягут на землю, когда начнется стрельба.
